Тайный заговор

меня. Мне кажется, что это важно для вас.
Арнольфо Карраччи? Жюльетт никогда прежде не слышала этого имени. Мужчина с серебристо-седыми волосами производил довольно приятное впечатление. Казалось, за его приветливым обращением скрывается какая-то меланхолия, если не печаль.
— Вы уверены, синьор Карраччи, что вам нужна именно я? — удивленно спросила Жюльетт.
— Конечно, — с улыбкой ответил старик. — Я — слуга синьора Фазолино.
Первой реакцией на слова старика была вскипевшая ярость и злость на Альберто Фазолино. Однако она постаралась скрыть ее и спросила:
— И что? Что нужно от меня Фазолино?
Карраччи, до сих пор державшийся на почтительном расстоянии от Жюльетт, подошел ближе и спокойно произнес:
— Синьора, не нужно делать поспешных выводов, ибо я пришел не по поручению синьора Фазолино. Напротив, я решил встретиться с вами без его ведома. Я прошу вас, заклинаю ради всего святого никому не рассказывать о нашем разговоре. У меня свои причины, синьора.
Слова мужчины смутили Жюльетт, и ей потребовалось некоторое время, чтобы осмыслить сложившуюся ситуацию. Наконец она пригласила слугу Фазолино пройти с ней в дальнюю часть холла, где они могли спокойно поговорить.
— Откуда вы знаете меня, синьор Карраччи?
— Называйте меня Арнольфо, синьора. Я привык, чтобы ко мне обращались по имени.
— Ну хорошо, Арнольфо. Откуда вы меня знаете?
— Понимаете, синьора, я вижу все, что происходит в доме Фазолино. Я знаю господ лучше, чем они сами. Вот уже тридцать пять лет я служу синьоре Анастасии. Выходя замуж, она взяла меня с собой. Как бы это объяснить? Я был частью ее приданого. Но, как это бывает со всеми старыми вещами, в какой-то момент они надоедают, люди хотят заменить их новыми. Старые вещи убирают и быстро забывают о том, как хорошо они когда-то служили. Вот в таком положении оказался и я. Синьора Анастасия взяла нового слугу. С тех пор я списан. Возможно, он выглядит лучше меня, но у него нет моего опыта, а его манеры, уж простите, просто чудовищны.
Слушая старого слугу, Жюльетт пыталась угадать причину его визита к ней. Вероятно, старик обиделся на свою госпожу и чувствовал себя униженным. Хотел ли он поквитаться за свою обиду и что-то рассказать ей? В таком случае этот старый слуга просто дар небес.
— Синьор Арнольфо, — перебила старика Жюльетт, — вы знаете, зачем я приходила к Фазолино?
Слуга смущенно уставился в мраморный пол. Затем поднял голову и сказал:
— Я подслушивал. Не поймите меня превратно, синьора, но хороший слуга должен быть информирован. Раньше я вел записи встреч синьора и синьоры. То, что нельзя было записывать, я запоминал. Сейчас я отстранен от их жизни и вынужден обходиться… ну, скажем так, недозволенными средствами.
Жюльетт понимающе кивнула.
— Фазолино продал мне картины на полмиллиона марок, и именно эти работы в какой-то момент были заменены копиями. Я уверена, что он как-то связан с этим. Но я буду благодарна за любую помощь, ибо это поможет мне продвинуться в столь запутанном деле.
Арнольфо покачал головой, словно не был согласен со словами Жюльетт.
— Вы должны знать, что синьор Фазолино — вовсе не тот светский человек, каким кажется. Он скорее, если позволите заметить, несчастный пес, который находится под каблуком своей жены. Синьора Анастасия принесла в приданое целое состояние, а он происходит из древнего, но совершенно обедневшего рода, о чем супруга напоминает ему при каждом удобном случае. Мне часто бывало жаль его, но со временем мое сочувствие угасло.
— Но ведь Фазолино — коллекционер, состояние которого оценивается в миллионы!
— Вне всякого сомнения. Но за всем этим стоит синьора Анастасия. Хотя хозяйка ничего не понимает в искусстве, именно она решает вопросы, связанные с покупкой и продажей картин, поскольку в ее руках все деньги. Синьор Альберто — просто марионетка. За свою жену он даже отправился в тюрьму, когда был раскрыт скандал с Леонардо. Она тогда хотела развестись с ним. Но потом они заключили соглашение: если синьор Фазолино возьмет всю вину на себя, брак будет нерасторжим до гробовой доски. Синьор подписал соглашение и вместо своей жены отправился за решетку. Тем временем склонности синьоры проявились в полную силу.
Все это было как-то слишком. Жюльетт, потрясенная, спросила:
— Вы хотите сказать, что Анастасия Фазолино — глава этого… как его назвать? Глава предприятия?
Карраччи молчал. Он потупил взгляд, словно не желал ничего больше говорить, но внутри у него все кипело. И Жюльетт стала догадываться, что скрывается за его внезапным молчанием.
Она мягко произнесла:
— Синьор Арнольфо, почему вы все это рассказываете