Тайный заговор

отвечает исключительно немецкий коллегиум. После этого они вернулись на кладбище и в скромном офисе с голыми побеленными стенами наткнулись на монаха-капуцина, облаченного в коричневую сутану. Он сидел за деревянным столом, единственным предметом мебели в комнате, не считая стула. Монах говорил с отчетливым южно-немецким акцентом, и на вопрос Бродки ответил, что прибыл из монастыря Святого Конрада в Баварии, где он, к своему несчастью (именно так выразился капуцин), некогда заведовал библиотекой. Затем он поинтересовался, что может сделать для них.
Бродка пояснил, что речь идет о свежем захоронении на Кампо Санто, где на могильной плите выгравированы инициалы «К. Б.», и попросил узнать, кто там покоится.
Еще минуту назад весьма разговорчивый монах внезапно заявил, что не вправе давать справки подобного рода. Кроме того, капуцин пожаловался на плохую память, которой он страдает после одного несчастного случая, когда его череп свел неприятное знакомство с дверью автомобиля. Врачи — он постучал костяшками по голове — вставили ему в череп серебряную пластинку, но, к сожалению, ничего не изменилось. Короче говоря, им следует обратиться в справочное бюро.
Бродка глубоко вздохнул и пояснил капуцину, что в справочном бюро им посоветовали обратиться сюда, в офис коллегиума, поэтому он, то есть монах-капуцин, все-таки должен знать, кто был недавно похоронен на Кампо.
Монах, будучи, как и все проповедники, плохим актером, сделал вид, что задумался. Затем он ответил, что не помнит. Вероятно, Бродке будет лучше всего сделать письменный запрос в вышестоящие инстанции — в этом случае он точно получит ответ.
Жюльетт, увидев, как побагровело лицо Бродки, схватила его под руку и мягко подтолкнула к выходу из этой холодной комнаты, где любому человеку становилось зябко. Она потащила его в сторону Пьяцца дель Сант-Уффицио, которая была залита солнечным светом.

Поездка в «Оспедале Санто Спиррито» проходила в молчании. Бродка недовольно смотрел в окно.
Клиника была расположена у Ланготевере в Сассии, неподалеку от дома Фазолино, но на другом берегу Тибра, откуда был виден Ватикан. Длинное древнее здание венчалось куполом, казалось холодным и негостеприимным.
Прошло некоторое время, прежде чем они нашли дорогу в отделение, куда доставили Арнольфо Карраччи. Лестницы и коридоры, похожие на лабиринт, напомнили Бродке психиатрическую клинику в Вене.
Дежурный ординатор, мрачный старик, которому давным-давно пора было на пенсию, с недовольным видом проводил Бродку и Жюльетт в комнату для посещений, где в первую очередь осведомился об их родственных связях с Арнольфо Карраччи.
Когда Бродка пояснил, что он не родственник Карраччи, но обнаружил беднягу в жалком состоянии и организовал его препровождение в клинику, доктор поправил свои очки и безразличным голосом чиновника сказал, что пациент скончался на рассвете — сердце. Он сожалеет, что вынужден сообщить столь печальную новость.
Бродка и Жюльетт озадаченно переглянулись.
Может ли он еще что-либо для них сделать, спросил ординатор и, не дождавшись ответа, заявил, что в таком случае он должен откланяться.
Когда они вышли на улицу, Бродка едва не выругался вслух. Смерть старика снова напомнила ему о собственном бессилии. Он был убежден, что с помощью Карраччи сможет хоть немного разобраться в этой изнуряющей, запутанной игре. Уже одно то, что старый слуга выбрал место встречи на Кампо Санто Тевтонико, свидетельствовало, что ему были известны взаимосвязи, о которых они даже не подозревали.
Внезапно Жюльетт толкнула Бродку. На улице перед клиникой стоял маленький «фиат» с надписью «Пицца-сервис от Бальдассаре». Скорее всего, они проглядели бы автомобиль, не будь он припаркован посреди тротуара.
— Он, наверное, пошел в больницу к своему дяде. Подождем, пока он выйдет? — спросила Жюльетт.
Бродка кивнул.
Спустя десять минут, прошедших в молчании, в дверях клиники показался Бальдассаре. Выглядел он подавленно.
Бродка и Жюльетт подошли к нему, выразили свои соболезнования и рассказали, что договаривались встретиться с Арнольфо. Вероятно, Бальдассаре был в курсе, поскольку только слушал и ничего не спрашивал. Даже когда Бродка указал на тот факт, что Карраччи хотел продать им некую информацию, тот просто кивнул, продолжая смотреть на носки своих туфель.
Наконец он поднял глаза.
— Возможно, я смогу вам помочь. Дядя Арнольфо был мне очень близок. Он рассказывал, о чем идет речь, и я знаю, что для него имела значение не только финансовая сторона дела.
— Итак, вам известно, что ваш дядя требовал за свою информацию денег? — спросил Бродка.