Ясным солнечным утром развесёлая компания из пяти юношей и девушек, влюблённых в жизнь и в друг друга, направляется в Даллас, на концерт своей любимой рок-группы. Молодые люди пребывают в самом радужном настроении и даже не подозревают, что, свернув на заброшенную просёлочную дорогу, чтобы сократить путь, они попадут в лапы страшного маньяка, орудующего на просторах Техаса вот уже двадцать лет.
Авторы: Стивен Хэнд
Пеппер и Эрин закричали.
— Леди! Вы сами успокоитесь? — рявкнул шериф. — Или мне вас успокоить?
Теперь плакали уже все трое, даже Морган. Они дрожали и дышали тяжело и часто. Ребята были настолько напуганы, что даже не заметили: револьвер, который Хойт выхватил из кобуры, был тем самым, из которого сегодня утром застрелилась в их фургоне девушка.
Веки Энди все тяжелели и тяжелели.
Он пытался держать глаза открытыми, чтобы быть в курсе, что делает Кожаное Лицо, но это оказалось слишком трудно. Крюк причинял просто невыносимую боль, но Энди был слишком сильным парнем для того, чтобы от боли и от потери крови лишиться чувств. Но сейчас он бы дорого заплатил за то, чтобы потерять сознание. Но нет, все, что ему оставалось делать, — это, преодолевая боль и ужас, наблюдать за тем, что вытворяет его убийца. А тот бродил по чудовищному подвалу из стороны в сторону, двигал и перекладывал, брал в руки и снова клал на место какие-то инструменты, предназначенные, судя по всему, для разделки мяса.
Какое-то бессмысленное, хаотичное метание между наваленными по всему подвалу топорами, ножами, точильными камнями, прессами для мяса, банками с известью и консервантами. Это было место, где отрезались конечности и кончались жизни, где разделывались туши и ломались кости.
Энди заметил, что чудовище запустило лапу в бочку с солью. Затем монстр подошел к несчастному юноше и, весь сотрясаясь от наслаждения, стал втирать соль в его раны.
Довольный достигнутым эффектом, шериф направился к фургону. «Какая машина! Просто зверь! Жалко только, что заднее стекло разбито».
Хойт подошел к открытой двери и стал ждать. Он показал им, кто здесь хозяин. Когда эти сопляки перестанут хныкать, можно будет продолжить расследование. Эти людишки должны знать, что в его округе нельзя нарушать законы, а то разъездились тут, думают, что им все позволено. Может, в Нью-Йорке или в Лос-Анджелесе и позволено, но не здесь — не в Фуллере, не в округе Тревис.
Перестав плакать, Морган поднял глаза и увидел, что шериф только того и ждет, чтобы кто-нибудь из них успокоился. Морган догадался, что шериф именно его подозревает в курении марихуаны. Разумеется, Хойт ничего еще не сказал, но что он скажет — догадаться было не трудно. Слава Богу, они сообразили вовремя избавиться от той проклятой пиньяты.
— Иди-ка сюда, мальчик, — сказал шериф совершенно спокойным голосом.
— Зачем?
— Я хочу услышать в подробностях, что именно произошло сегодня в этом фургоне.
Морган смутился:
— Но мы уже все вам рассказали.
Приятно было видеть, что шериф снова стал вести себя как нормальный человек, но ведь они действительно обо всем уже рассказали — в первый раз, когда он забрал труп.
— Вы мне рассказали, — ответил шериф, — а теперь покажете.
Интонация, с которой шериф сказал это, очень не понравилась Моргану. Он посмотрел на девушек, которые лежали на земле рядом с ним, и понял по их глазам, что они того же мнения. Они больше не верили этому шерифу. Черт бы его побрал! Но что Моргану оставалось делать?
Медленно, даже неохотно, Морган поднялся с земли. Вся его одежда была перепачкана в грязи и взмокла от пота. Эрин и Пеппер взглядами умоляли Моргана никуда не ездить с шерифом. Но они ничего не сказали вслух. С тех пор как шериф выстрелил из своего револьвера, девушки не смели и слова произнести.
Хойт стоял у открытой двери фургона, дожидаясь, когда Морган наконец соблаговолит к нему подойти. Эти сопляки, судя по всему, не до конца понимали, с кем имеют дело: шериф Хойт был здесь не просто «представителем закона», шериф Хойт был сам закон. Он мог делать все, что захочет. На мили вокруг не было больше ни одного полицейского. Так что если он приказал: «Прыгайте!» — лучше поскорее начинать прыгать.
По-прежнему держа в руках револьвер, Хойт посторонился и впустил Моргана внутрь фургона. Оба не произнесли ни слова за все то время, пока юноша шел к машине и забирался в нее.
Морган пытался хоть что-нибудь прочитать на лице шерифа. Что он, интересно, там думает? Что он чувствует? Неужели Хойту доставляет удовольствие издеваться над ними? Неужели он один из тех захолустных техасских полицейских-садистов, о которых рассказывают столько басен? Или он просто делает то, что должен делать? Может быть, в этой дыре вообще все делается именно так? Какой, в конце концов, с этих дикарей спрос?
Морган не мог ответить ни на один из этих вопросов. Но, что бы там шериф ни думал, молодой человек твердо решил ни в чем больше ему не противоречить. Он сделает все, о чем его попросит шериф, и тогда, может быть… Тогда, может быть, им удастся выбраться из этой глухомани.
Морган присел на краешек заднего сиденья
