Ясным солнечным утром развесёлая компания из пяти юношей и девушек, влюблённых в жизнь и в друг друга, направляется в Даллас, на концерт своей любимой рок-группы. Молодые люди пребывают в самом радужном настроении и даже не подозревают, что, свернув на заброшенную просёлочную дорогу, чтобы сократить путь, они попадут в лапы страшного маньяка, орудующего на просторах Техаса вот уже двадцать лет.
Авторы: Стивен Хэнд
быть. Как это возможно?
— Что? — переспросила Эрин. — Вы его знаете?
— Все, кто здесь живет, знают этого бедного мальчика.
Эрин показалось, что она сейчас или потеряет сознание, или сойдет с ума. Это было уже слишком. Прицеп, Генриетта. Просто безумие какое-то. Самое страшное — это то, каким тоном она говорит об этом… этом… этом…
«Они хоть об одном и том же человеке говорят?»
— Бедный… КТО?
После крика и бега, после всего этого кровавого месива, после воя бензопилы, от которого холодела кровь, это спокойствие, это одомашненное, уютное безумие. Похоже, эта женщина такая же сумасшедшая, как и все остальные здесь.
О какой надежде можно теперь говорить? О каком спасении? Может быть, это Эрин сошла с ума? И это ее пора отправлять в сумасшедший дом? Может быть… Может быть, все это ей просто снится?
Генриетта широко улыбнулась:
— Просто он выглядит… ну, не так, как все, после всего, что произошло.
«О чем она говорит?
О чем она — черт побери! — говорит?
НЕ ТАК, КАК ВСЕ?»
Эрин без сил опустилась на пол прямо там, где стояла, — перед креслом, в котором сидела Генриетта. Не с кем поговорить, некуда бежать, не у кого просить помощи, негде спрятаться. Нет никакой надежды!
Девушка прижалась подбородком к коленям и так и осталась сидеть, затравлено оглядываясь на окна прицепа: она ждала, что с минуты на минуту сюда вломится этот бедный мальчик и без малейшего содрогания раскрошит ее на мелкие кусочки своей бензопилой. Все кончено. Все, все кончено. Игра проиграна. У Эрин не оставалось сил — ни духовных, ни физических. Что бы она ни делала, куда бы ни бежала, все равно конец предрешен. У этой игры железные правила: ты бежишь вперед через ухабы, взбираешься вверх по склонам и лестницам. Как можно быстрее. Проигравшего зарежут, как скотину на скотобойне. Эрин уже проиграла — и теперь она сидела и ждала смерти.
Генриетта же продолжала болтать, как ни в чем не бывало. Она болтала и болтала, не обращая внимания на затравленный взгляд Эрин. Судя по всему, хозяйке было все равно, с кем говорить, лишь бы говорить, — особенность одиноких людей, привыкших большую часть времени разговаривать только с собой.
— Он совершенно безобидный, — продолжала бормотать хозяйка. — Совершенно безобидный и такой одинокий. Рак кожи. Представь только, какой ужас. Он был еще совсем маленьким, когда с ним приключилось это несчастье. Ты видела его лицо?
У Эрин даже рот раскрылся от удивления. Нет, еще немного и она сойдет с ума, нельзя в конце концов не поддаться царящему здесь всеобщему безумию.
— Нет, не видела, — ответила она. «И как, интересно, она могла бы его увидеть? Когда Эрин в последний раз стояла лицом к лицу с этим „бедным мальчиком», на нем была маска, сделанная из лица ее парня».
Генриетта задумалась. Конечно, девочка не могла увидеть его лицо, ведь он все время носит маску. Ну, не то чтобы совсем все время, но с тех пор, как с ним случилось это несчастье.
Генриетта прекрасно помнила тот день, когда родственники Томаса впервые заставили его надеть маску. И это было очень уместно и совершенно правильно: мальчик был страшен как смертный грех. Рак так изуродовал его, что никто не мог смотреть на этого ребенка без ужаса. Врачи сказали, что это неизлечимо и что его состояние будет только ухудшаться, но что болезнь не передается инфекционным путем, так что для окружающих ребенок совершенно безопасен. Отец заставил Томаса носить на голове мешок, и если мальчик забывал его надеть, то отец бил его. И как бил!
Разумеется, у мальчика не было друзей. И в школу он тоже не ходил. Единственной радостью в его жизни были поездки на скотобойню. Его туда брал отец. Мальчик играл с животными: животные не боятся и не презирают уродства. Несчастному Томасу это доставляло такое удовольствие! Бедный маленький Томас!
Первая его настоящая маска была сделана из головы свиньи. Это оказалось так смешно, что его отец чуть не описался тогда от восторга. Да-да, у старины Хьюитта вообще прекрасное чувство юмора. Прекрасное чувство юмора: он чуть не умер от хохота, когда увидел этого уродца-поросенка.
Монти как раз и пристроил его на скотобойню — еще до того, как все там было модернизировано. Когда начались все эти преобразования и усовершенствования, их обоих уволили. Примерно тогда маленький Томас и начал носить человеческую кожу. Это был героический шаг. Ему пришлось преодолеть столько трудностей, но он научился прикрывать свое лицо чужими лицами. Теперь он мог, не прибегая к помощи пластической хирургии и не тратя на это миллионы долларов, выглядеть так, как ему захочется.
Однажды он надел новую маску на работу, но с этим было столько неприятностей,
