Ясным солнечным утром развесёлая компания из пяти юношей и девушек, влюблённых в жизнь и в друг друга, направляется в Даллас, на концерт своей любимой рок-группы. Молодые люди пребывают в самом радужном настроении и даже не подозревают, что, свернув на заброшенную просёлочную дорогу, чтобы сократить путь, они попадут в лапы страшного маньяка, орудующего на просторах Техаса вот уже двадцать лет.
Авторы: Стивен Хэнд
сюда же, в подвал, — затащил и захлопнул за собой дверь. Когда Эрин бросилась искать своего парня было уже поздно — дверь оказалась заперта.
Эрин разрыдалась.
Она стояла по колено в воде и плакала.
Время шло.
Эрин вытерла глаза, она уже начинала чувствовать боль от ушибов. Впрочем, это было настоящее чудо, что она при падении не сломала себе шею. Вот урод! Можно было погибнуть от одного того, как он перебросил ее через голову.
Ее одежда насквозь пропиталась вонючей водой, из царапин сочилась кровь. Эрин едва стояла на ногах от усталости и ужаса.
Они заперли ее в подвале своего дома. Судя по звуку, Кемпер тоже должен быть где-то здесь. Но Хьюитт снял кожу с лица ее парня… Значит… Страшно подумать, на что должен быть сейчас похож Кемпер. Как же он будет отцом ее ребенка, если он остался без лица? Что же он будет делать? Неужели ему тоже придется носить маску?
У Эрин была возможность рассмотреть ужасный подвал значительно лучше Кемпера и Энди, которые попали сюда до нее.
Но там было слишком темно. В углу что-то светилось. Кажется, огонь. И все-таки безраздельным хозяином этого подвала-скотобойни был сумрак. Но и в сумраке можно было разглядеть такие вещи, что Эрин предпочла закрыть глаза: она и так слишком много пережила за сегодняшний день.
Девушка закрыла глаза, заправила свои длинные волосы за уши и попыталась расслабиться. Сперва нужно собраться с силами, а потом уже идти осматривать это место. Нужно быть готовой к чему угодно. К чему угодно!
Когда Эрин открыла глаза, то первое, что она отметила, — это обилие разного хлама на стенах.
Здесь были трубы, цепи, крюки, блоки, полки. На полках — банки и какие-то инструменты.
Второе — запах, настолько отвратительный, что Эрин тут же вытошнило. Девушка закрыла нос рукавом, но и это не помогло. Пахло так, словно кто-то взял труп коровы месячной давности и утопил его в навозе. Отвратительно, просто невыносимо, но Эрин не оставалось ничего другого, как только привыкать к этому запаху.
Девушке показалось, что ее сейчас снова вытошнит. Эрин целый день ничего не ела, но сильный спазм все равно сдавил ее избитую, покрытую синяками грудную клетку.
Потребовалось несколько минут, чтобы подавить в себе позывы к тошноте. Эрин выпрямилась и сделала свой первый шаг в глубину подвала.
Она напряженно вглядывалась в темноту и с ужасом осознавала, что находится в какой-то чудовищной мясной лавке — куски мяса, кости, кровь, внутренние органы. Пропитанный кровью стол для разделки туш, разрубленные на части внутренности, пятна крови, топоры и ножи — Господи! Сколько здесь ножей! И какие острые! — иголка с ниткой, еще одна иголка, в нее вдета леска. Пол весь залит кровью.
Нет, Эрин больше не может. Она больше не хочет это видеть.
На полу стояли ведра, до краев наполненные кровью, а рядом валялись всевозможные, необходимые на скотобойне инструменты — крюки и ножи, заржавевшие от налипшей на них крови. На полке лежала целая коллекция разных ножей — от самых грубых до самых изощренных. В этом ужасном месте не было ничего такого, что давало бы надежду на возможность безболезненной смерти.
Этот подвал был словно рак в сердце дома Хьюиттов, и каждый сантиметр этого омерзительного места представлял собой физическое воплощение того психического извращения, от которого страдал Томас Хьюитт.
Не веря собственным глазам, Эрин смотрела на человеческие кишки накрученные на кувалду, и с ужасом думала о том, что, возможно, это все, что осталось от ее любовника. Теперь девушка догадалась, что все те отвратительные вещи, которые они видели на заброшенной фабрике, были сделаны руками Хьюитта.
Эрин всю трясло, она шла, крепко прижимая руки к своему измученному, избитому телу: она боялась, что может случайно дотронуться до чего-нибудь. Девушка была едва жива от ужаса, но, наверное, пережитый день со всеми его кошмарами как-то уже повлиял на ее психику: в нормальном состоянии Эрин не выдержала бы в этом адском месте и пяти минут.
Откуда-то слева донесся тихий звук. Эрин испуганно оглянулась, но ничего не увидела, кроме пылающего в чугунной печке огня. Над огнем висел котел, над котлом — куски, прибитые к деревянной балке куски мяса.
Жир таял и с шипением капал в котел. Вонь стояла просто тошнотворная. Несмотря на идущий от печки жар, Эрин всю трясло. Впрочем, руки у нее дрожали с того самого момента, когда она очнулась в гостиной Хьюиттов.
Но был здесь и еще какой-то звук, он доносился откуда-то сзади. Тихий, странно похожий на звук фортепьяно, — такое чувство, словно кто-то, напрочь лишенный слуха, открыл крышку фортепьяно и совсем тихонько нажимает на первые попавшиеся клавиши. Нажимает и слушает,
