Николай Рубан – подполковник спецназа ГРУ, воин-афганец, блестяще образованный человек, владеющий английским и китайским языками, удивительный жизнелюб.
Авторы: Рубан Николай Юрьевич
начальство беззастенчиво взваливало на него одного все общественные нагрузки – начиная с комсомольской, спортивно-массовой и рационализаторской работами, и кончая стенной печатью. И Невмержицкий безропотно тащил на широкой казацкой спине этот свой крест (а заодно и все чужие), не претендуя на славу Атлантов, и лишь изредка озабоченно потирая щеку ладонью: такая у него была привычка.
Именно так, потирая щеку, он пришел в казарму и уставился затуманенным взором на дневального Рустама Садыкова, скучавшего у тумбочки с телефоном. Рустамджон козырнул и украдкой оглядел себя – чего это он так уставился? На всякий случай поправил ремень.
– Садыков, – Невмержицкий цепко ощупывал дневального взглядом, словно справный хозяин, выбирающий коня на ярмарке, – ты сколько весишь?
Рустамджон вздохнул. Ну что поделать, если не вышел человек ростом? И отличником в школе был, и спортом занимался, и за полсотни километров на велике в аэроклуб мотался – а вот вырасти не получается.
– Нормально вешу, товарищ лейтенант, – с чуть заметной обидчивой ноткой ответил он. – Меня обком комсомола в училище рекомендовал, я к Маргелову в Москву ездил, он разрешил поступать…
– Ну, сколько, Рустам, сколько? – нетерпеливо перебил его лейтенант.
– Э, хороший вес, товарищ лейтенант! Пятьдесят два килограмма. Почти…
– А-атлично! – просиял Невмержицкий. – Еще маленько сбросишь – будешь выступать до сорока восьми!
– Где выступать? – осторожно уточнил Рустамджон.
– По боксу. Соревнования на первенство училища через три недели, – деловито пояснил лейтенант.
– Э-э, нет, я не буду! – замахал руками Садыков. – Я бокс не умею! Кураш – давайте, самбо – туда-сюда, шахматы… А бокс – нет!
– Вот только этого не надо: умею-не умею! – насел Невмержицкий. – От тебя никто умения и не требует. Главное, чтобы команде очки принес, понятно? В твоей весовой категории и не будет никого, не бойся! Появишься на ринге, руку поднимешь, и все – чемпион училища! Звучит? Почетную грамоту дадут – с парашютами, с бээмдэшками – боевыми машинами десанта!
Рустамджон живо представил, как было бы здорово подарить своему школьному учителю физкультуры такую замечательную почетную грамоту: «Чемпион Рязанского воздушно-десантного училища Рустам Садыков» – Эркин Каримович повесил бы ее на почетное место, среди прочих школьных призов, вместе с его фотографией – вся школа смотрела бы! Эх, падок восточный человек на такие вещи, чего уж там…
– Хоп майли, – тряхнул он ушастой круглой головой. – Ладно! Только у меня форма нет, перчатка нет…
– Все найдем, не волнуйся!
– А в увольнение пустите? – смекалистый узбек ухватил птицу удачи Семург и дерзко спешил выдрать побольше перьев из ее хвоста, пока она не улетела.
– Каждый день будете ходить – в баню, париться, – лейтенант расточал щедроты, как Гарун Аль-Рашид.
– А доппаек?
– Решим, решим… – лейтенант сообразил, что от этого хлопкового мафиози пора делать ноги, и поспешил скрыться в канцелярии. Так начало кристаллизоваться ядро сборной команды девятой роты по боксу.
Соревнования на первенство училища по боксу проходили раз в год и по популярности среди курсантов не имели себе равных. В основном, команды рот составлялись из курсантов, заработавших свои спортивные разряды еще на гражданке – встречались среди них и мастера спорта, и даже чемпионы Союзных республик. Однако особенным почетом пользовались так называемые уличные бойцы – обычные парни, совершенно не секущие в технике, но большие любители подраться, побеждающие свирепой волей к победе, вдохновенным яростным напором. Короче, гладиаторы.
Капитаном команды и тренером был назначен Веселый Роджер Пильников, прошлогодний чемпион училища.
– Не боись, Рустик, – ободрил он Садыкова, – я узнавал, таких чипиндосов, как ты, больше ни у кого нет. Считай, одно первое место у нас уже в кармане. Но смотри, чтоб четыре килограмма у меня железно согнал! Можешь вместо столовой и булдыря в сортир лишний раз сбегать.
И трудяга Садыков с крестьянским усердием приступил к борьбе со своим и без того дохленьким весом. Парилка должного эффекта почти не оказывала: Рустамджон в ней практически не потел.
– Ты это что – специально? – сердился Роджер.
– Да это что, жара, что ли? – пренебрежительно отзывался Садыков. – Ты весь день хлопок почапай, когда сорок пять градусов – тогда вспотеешь. А что такое – полчаса? Баловство, понимаешь…
Пильников поскреб череп и изобрел для хитрого узбека специальный тренировочный костюм, вернее, скафандр, состоящий из зимних ватных штанов с курткой в комплекте с прорезиненным
