Николай Рубан – подполковник спецназа ГРУ, воин-афганец, блестяще образованный человек, владеющий английским и китайским языками, удивительный жизнелюб.
Авторы: Рубан Николай Юрьевич
чтоб не мучилась?
– Это был наиболее целесообразный вариант, товарищ полковник. Разведчик мог попасть в плен и сообщить противнику сведения о нашей группе, – и ведь совершенно серьезно говорит, сопляк, даже не улыбнется…
Курсанты притихли. Эге, да этот парень и впрямь не шутит…
– Ты фигню-то не говори! – возмутился вдруг Пашка. – Чего это я им в плен стал бы сдаваться?! Я бы это… Отход ваш прикрывал, а потом бы гранатой себя подорвал вместе с ними на фиг!
– Не обижайся, Павел, но я не имел права рисковать, – отозвался Ауриньш, не повернув головы в сторону Пашки. – Тебя могли оглушить, у тебя могло отказать оружие, ты мог потерять сознание от болевого шока или потери крови и – так или иначе – была достаточно высокая вероятность захвата тебя в плен. А это создало бы большие проблемы для группы.
– Да хоть бы и захватили! Я бы не сказал ни фига! – Пашка пылал праведным гневом. – Пусть хоть как бы пытали!
– Тебя не стали бы пытать, – тихо объяснил Маргус. – Тебе просто ввели бы «сыворотку правды», это такой препарат – и ты все рассказал бы сам…
Тихо стало на поляне. Отчетливо слышен был нарастающий шум ветра в кронах сосен – весна идет, ветер-снегоед задул…
При всей своей дотошности и категоричности никакие уставы, наставления и инструкции не могут дать ответы на все вопросы. А когда дело касается таких вот моментов – так и подавно ничего полезного в них не сыщешь. Что с того, что перед засадой или налетом положено определять порядок выноса убитых и раненых? Реально – кого там, к черту, вынесешь, когда на тебя одного комендантская рота с овчарками несется? Ладно, если просто требуется объект уничтожить – тогда и геройски погибнуть можно. А если требуется документы захватить, или образцы вооружения или техники? Центру твое геройство нафиг не нужно, ему задачу выполни, а как ты при этом будешь выглядеть – неважно. Ладно, допустим, вынес ты раненого товарища каким-то чудом. Дальше что с ним делать? Хорошо, если действуешь в родной Беларуси, где под каждым кустом – свой партизан, где и лесные госпиталя имеются, и любая бабка бойца в подвале спрячет, и самолеты на Большую Землю летают. А если ты уже на территории Германии? Или – в Штатах, где в тебя любой фермер навозные вилы засадит, стоит тебе только на его ранчо появиться? Врача в группе нет, в аптеке – только перевязочный пакет, да шприц-тюбик с промедолом, чтоб хоть перед смертью кайф поймать. Таскать парня на себе пару недель, глядя, как он от газовой гангрены загибается? Да при этом еще и рот ему зажимать, чтоб стонами не выдал? Очень гуманно, чего там говорить… Вот и получается, что как ты ни крути, а этот паразит прав. Разведка – это не всегда этакая сентиментальная картинка, на которой холеный фраер в белой рубашке, да в немецком кабаке на жену с печалью смотрит…
– Еще и заминировал меня, сволочь, – вполголоса пожаловался Пашка Колдину. – Небось, не побоялся время потерять…
– Я потерял на этом совсем немного времени, – спокойно возразил Ауриньш, – а противник наверняка осмотрел бы твой труп и подорвался, это существенно задержало бы преследующих. Что плохого в том, что разведчик и после смерти помог бы товарищам? Пусть косвенно…
– Эх, Ауриньш, ё! – полковник в сердцах махнул рукой. – С твоим цинизмом патологоанатомом работать надо, а не людьми командовать!
– Товарищ полковник, я выполнил задание командования, – голос Ауриньша начал приобретать уже заурядное занудство, – с минимальными потерями. В чем моя ошибка?
Полковник засопел. Бьет, сопляк, у всех на глазах. И следов не оставляет.
– А ты не боишься, товарищ дорогой, что бойцы твои тебя же на первой дневке пристрелят по-тихому?
– Зачем? – холодно возразил Ауриньш. – Это нецелесообразно. Они должны понимать, что я, в первую очередь, забочусь об их безопасности. Они должны понимать, на что идут, становясь разведчиками. Таковы правила игры.
И еще минута прошла в тягостном молчании.
– Ладно, хватит! – решил, наконец, полковник. – Разрядить оружие, проверить имущество, приготовиться к посадке в машину!
Несмотря на тесноту в кузове, вокруг Ауриньша как-то само собой образовалось свободное пространство. Ехали молча, без обычного трепа и зубоскальства.
А полковник сидел в кабине мрачнее тучи. Кто кому, черт побери, урок сегодня преподал?! «Носятся с этими «зелеными беретами»» – угрюмо ярился он. – «Нашли образец для подражания, тоже! Да где они хоть воевали толком, «береты» эти?! Во Вьетнаме? Обделались по самые не могу. В Иране? Тоже – операцию провалили, технику сожгли, секретные документы профукали. А свои разведчики – уже не авторитет, выходит? Которые пол-Европы на брюхе проползли! Да «языков» одних
