Николай Рубан – подполковник спецназа ГРУ, воин-афганец, блестяще образованный человек, владеющий английским и китайским языками, удивительный жизнелюб.
Авторы: Рубан Николай Юрьевич
ты чокнулся? – простонала виновница переполоха, запахивая на груди халатик. – У меня семинар завтра!
– Лиля!.. – счастливо улыбался Маргус. – Я волновался…
– Ну и зря. Беги спать.
– Приходи в воскресенье туда, в парк, ладно?
– Я подумаю.
– Лиля, ну пожалуйста!
– Посмотрим на твое поведение, – с королевским величием обронила Лили Марлен, захлопывая окно.
Вот, собственно, и все. А вы чего ждали?
Что за отрада для десантника – откинуться спиной на тугой парашютный ранец, сидя в нагретой летним солнцем траве! Позади – долгая нудноватая укладка парашютов, беспощадная муштра на тренажерах ВДК, ранний подъем и марш до аэродрома (если повезет, парашюты подвезут на машинах, а нет – придется тащить их на себе), строгая троекратная проверка офицерами ВДС. Впереди – недолгий полет в нагретом полумраке грузовой кабины «Антея» и шаг в голубой проем люка, в жесткую круговерть воздушных потоков, наполненную ревом могучих двигателей. А сейчас – законная передышка, пока не выгрузятся в небе над площадкой десантирования прибывшие ранее роты, и не подойдет очередь твоей корабельной группы.
С наслаждением подставив лица еще незлому июньскому солнцу, курсанты сидели на траве аэродрома, и в ожидании прыжка, как умели, предавались праздности. Кое-кто дремал про запас, некоторые одержимые листали прихваченные с собой конспекты, большинство же парней вдохновенно обсуждали планы предстоящего отпуска. До этого самого отпуска было еще добрых два месяца – с лагерями и летней сессией, а третьему курсу – и с войсковой стажировкой. Э, да ерунда – летом время летит быстро.
– Марик, а тебя в отпуск-то пустят? – поинтересовался плотный конопатый Санька Мированный, первокурсник-«француз». – Если пустят, айда ко мне в Умань – у нас там девчонки – знаешь, какие! Глазищи – во! Задницы – м-м, пэрсик! А титек – вообще полная пазуха…
– Э-э, что твои девушки! – возмутился Рустам Садыков. – Девушек и в Рязани навалом. А ишаков нигде нет, только у меня есть! Ко мне поедем, да, Марик-джан? На ишаке ездить научу, плов готовить научу, в Самарканд съездим – ты обсерваторию Улугбека посмотреть хотел, помнишь?
– Да, Рустам, помню, – улыбнулся Маргус. – Только пока не получится.
– Что, не пустят?
– Мне в институт надо будет ехать. Годовая профилактика – осмотры, диагностика… Потом тестировать будут – чему тут за год научился.
– Козлы, – с ненавистью изрек Пашка Клешневич, сосредоточенно ковыряясь в носу. Извлек оттуда могучую «козявку», внимательно осмотрел ее со всех сторон и рассеянно прилепил трофей к парашюту задремавшего рядом Лехи Мамонта. – Раз в год, и то отдохнуть не дают мужику, паразиты…
– Группа, подъем! – прервал идиллию коренастый и сбитый, похожий на боксерскую перчатку, майор Иванычев. – Становись!
– Подъем, мужики, – толкали парни дремавших собратьев. – Пельмень пришел, строит…
Выстилая полосу пролета дымными струями, грузный «Антей» величественно заходил на посадку. Удивительная особенность у транспортных самолетов: в воздухе они смотрятся вполне грациозно, отчетливо видна гармония линий, созданных для скорости и полета. Но стоит только им приземлиться, как становится абсолютно непонятно – как такое может летать? Настолько фундаментально и основательно смотрятся эти дюралевые гиганты на земле, настолько тонкими, почти декоративными, кажутся их крылья, прогибающиеся от собственной тяжести почти до самого бетона взлетки, что сознание просто отказывается воспринимать эти монстры, как летающие объекты.
Приземлившийся «Антей» по-хозяйски основательно развернулся и неторопливо покатил по рулежке к линии старта. В струях раскаленного турбинного выхлопа его борта виделись дрожащими и размытыми, крылья плавно и тяжело покачивались – казалось, что «Антей» надсадно дышит, устало поводя боками, словно конь-тяжеловоз. Распахнулись створки грузового люка, и к нему потянулись кажущиеся бесконечными две цепочки десантников. Кстати, по традиции, десантник имеет право называться десантником только после совершения прыжка из транспортного самолета. До этого, имей он хоть сотню прыжков из аэроклубовского трудяги «Ан-2», либо из универсальной стрекозы «Ми-8» и им подобных малышей, он – просто парашютист.
Внутренность грузового отсека подавляла своими размерами – гибрид футбольного поля и готического собора. Попадая в чрево этого гиганта, десантник ощущал себя чем-то вроде горошины среди сотен себе подобных, насыпанных в жестяную банку. Сиди и не громыхай, когда понадобится – тебя зачерпнут
