Николай Рубан – подполковник спецназа ГРУ, воин-афганец, блестяще образованный человек, владеющий английским и китайским языками, удивительный жизнелюб.
Авторы: Рубан Николай Юрьевич
уменьшилась, а с другой…
– А с другой – нас уже с площадки вынесло нафиг, – закончил за него Мишка, – и несет хрен знает, куда. Блин, какие-то трактора внизу… Слушай, видал я в гробу такие приколы – на всякие бороны приземляться!
– На бороны не попадем, – хладнокровно оценил обстановку Ауриньш. – А вот на ту линию электропередачи – кажется, точно идем…
– Ё-мое, Марик! Уходи нафиг!
– Пытаюсь, – отозвался Маргус, подтягивая одной рукой стропы. – Пока не очень выходит…
– Тогда меня бросай! Я запаску раскрою!
– Нет, высоты уже не хватит. Я тебя перед самой ЛЭП отпущу, тебе до земли метров пять останется, приготовься…
– А ты?!
– Постараюсь проскочить между проводов… Миша!.. Земля! – с этими словами Маргус разжал пальцы, и Алексеев полетел на комковатую пашню, слыша над головой жуткий треск разрядов.
Ударили в глаза слепящие даже в солнечном свете синие вспышки и, больно ударяясь о вывороченные пласты чернозема, Мишка увидел бьющееся в этих синих сполохах тело Маргуса. Мишка зажмурился и услышал, как мягко и тяжело, совсем рядом толкнулась земля от короткого удара. Полыхнули напоследок провода ЛЭП, с треском прожигая капрон купола, и все стихло. И ветер стих, словно и не завывал только что в стальной решетчатой опоре. С неслышным шелестом скользнул вниз прожженный купол и накрыл почерневшее тело Ауриньша.
Алексеев сидел у опоры ЛЭП, не в силах пошевелиться. Судорога перехватила горло и не отпускала, не давая ни вздохнуть, ни разразиться слезами. Как же Лильке-то сказать…
Надрываясь, подскакал по пашне «УАЗик». Грузный Глушцов на ходу распахнул дверцу и вывалился, не дожидаясь, пока машина встанет.
– Кто?! Как фамилия? – подскочил он к Мишке, ощупал его с головы до пят.
– Моя – Алексеев, – сипло проговорил Мишка, пытаясь подняться. – Девятая рота, первый взвод. А это – Ауриньш… – и судорога вновь горячим клещами стиснула его горло.
– Как? Ауриньш?! Этот, что ли?.. Ф-фу… – полковник вздохнул с таким облегчением, что Мишка стиснул зубы.
– Ну, ёптыть… – полковник уже готов был произнести: «Слава тебе, Господи», но увидел Мишкины глаза, и осекся.
– Доктор! – обернулся он в сторону подкатившей санитарной «таблетки». – Тут все путем, дуй за деревню – туда троих отнесло. И доложи сразу, как и что!
Вминая рыхлый чернозем прыжковыми ботинками, Глушцов подошел к телу Ауриньша, откинул оплавленный капрон купола. Маргус лежал ничком, неестественно вывернув руки в стороны. Сквозь ошметки обгорелого комбинезона и обугленные ткани тела блестели металлические стержни скелета. Волосы оплавились, и к ним прилипла оплавленная кромка купола. Металл поблескивал и сквозь лопнувшие ткани лица. Полковник накрыл обугленное лицо Маргуса уцелевшим краем купола.
– Звездец… – горько вздохнул он.
– Нет, не звездец, – вдруг невнятно послышалось из-под купола, – но очень больно…
Профессор возник в дверях казармы один, без сопровождающих, сухо кивнул в ответ на приветствие дневального Садыкова.
– Где он? – голос профессора звучал глухо, как при простуде.
– В бытовке, Дмитрий Олегович, – виноватым тоном проговорил Рустам, – в кубрике места мало, а ребята все к нему хотят. Извините…
– Ладно, ладно… Где это?
– Пойдемте, провожу, – кивнул Рустам и повел профессора к бытовой комнате. – Эй, толпа! Дорогу давай, Дмитрий Олегович приехал!
Заполнившие бытовку курсанты быстро расступились, образовав коридор к носилкам с лежащим на них Маргусом. Выглядел Ауриньш, как танкист после Курской дуги. Наполовину обугленное лицо было залеплено пластырем, скрывающим оголенный металл черепа. Остатки оплавившихся волос были скрыты под марлевой повязкой, наложенной по всем правилам полевой медицины. Левая рука с двумя уцелевшими пальцами покоилась на гибкой проволочной шине. Что там с его ногами – было не разобрать: Маргус был по пояс укрыт синим армейским одеялом.
Профессор шагнул к носилкам, склонился – сзади услужливо придвинули табурет.
– Маргус… – профессор тяжело сел, неловко сунул в сторону портфель. – Как же ты так, а?..
Уцелевший правый глаз киборга чуть замедленно, но вполне точно
