Вам когда-нибудь признавались в любви по телефону? Наверняка, но только не таким образом. Следователю прокуратуры Маше Швецовой незнакомый голос в трубке объясняется в любви, а потом… обещает убить, причем немедленно. Не подоспей вовремя верный Леша Горчаков с группой захвата, все кончилось бы очень печально.
Авторы: Топильская Елена Валентиновна
всего. — Мы тут с ума сходим… Но раз ты с Лешкиного телефона, значит, всё?.. Порядок?
Горчаков некоторое время смотрел, как я беззвучно открываю рот, силясь что-то объяснить Сашке, после чего весьма бесцеремонно отобрал у меня телефон и четко доложил моему мужу обстановку.
— В общем, давайте подгребайте, — подвел он итог. — А я Машку отвезу в отдел, все равно ей заявление писать…
Судя по дальнейшему диалогу, мой муж что-то возражал Горчакову, но я была даже рада поехать куда-нибудь с Лешкой, только бы не сидеть в квартире в ожидании домочадцев, пусть даже в Лешкиной компании. Собственный дом еще представлялся мне опасным местом, надо было отвлечься.
В РУВД, куда мы прибыли с Горчаковым под ручку, царило небывалое оживление. Еще бы, скучные будни, состоявшие из заявок о квартирных склоках и об огнестрелах в «Мерседесах», к которым личный состав управления привык уже почти как к коммунальным дебоширам, — эти скучные рутинные будни были разбавлены героическим задержанием страшного маньяка, наехавшего не на кого-нибудь, а на следователя районной прокуратуры.
По этому поводу в дежурной части клубилось, все районное начальство при полном параде, а также собрались дежурные следователи, дознаватели и эксперты. На скамейках, бросив автоматы и вытянув ноги, расположились бойцы, штурмовавшие мою лестничную клетку, двое из них писали рапорта под диктовку начальника РУВД. Одновременно начальник РУВД руководил работой дежурной части, и оперативный Дежурный бойко тарабанил по телетайпу что-то про следователя Швецову и покушение на убийство при отягчающих обстоятельствах, я даже содрогнулась. Хлопнула дверь, и в коридор влетел старый друг Синцов, слегка запыхавшийся и растрепавшийся. Оглядевшись, он выцепил опытным глазом меня и Горчакова из этой праздничной тусовки и направился к нам.
— Маша, что случилось?
— Привет, — отозвалась я слабым голосом. — А тебя-то зачем из главка вытащили?
— Ну здрасьте, — он мотнул головой, — во-первых, мне как сказали, что на тебя покушение, я сразу сорвался, а потом, маньяки — это по моей части, ты же знаешь.
Мы с Горчаковым понятливо кивнули, синхронно, как китайские болванчики. Я знала. Синцов действительно был главный по маньякам всех цветов и фасонов. Еще ни один маньяк, попавший к нему в лапы, не устоял, кололись все, даже на те эпизоды преступной деятельности, о которых уголовному розыску еще не было известно. При этом Синцов еще ни одного маньяка, насколько мне было известно, пальцем не тронул. Зато разговаривал разговоры — часами. А то и днями, и неделями, если требовалось; кормил шоколадными батончиками, слушал про детские воспоминания, в общем, становился лучшим другом, а порой и нянькой.
Как-то я поздно ночью, дежуря по городу, вернулась в ГУВД с очередного выезда и по дороге в свою дежурную каморку заглянула к нему в кабинет, даже не надеясь застать его в такой час, просто так толкнула его дверь. Синцов оказался на месте, он прикладывал мокрое полотенце к воспаленному уху какого-то невнятного субъекта, сидевшего посреди кабинета на стуле, спиной ко мне. На мой недоуменный взгляд Андрей незаметно приложил палец к губам, и я тихонько прикрыла дверь. А Синцов через десять минут нарисовался в нашей дежурной каморке с пакетиком чая и, присев на край койки, объяснил, что я имела счастье лицезреть очередного задержанного маньяка, который пока разговаривать не хотел, в связи с чем был удостоен знакомством с замом начальника Управления уголовного розыска. Тот, энергичный молодой подполковник, с ходу засветил задержанному по уху и очень удивился, что подозреваемый после этого замкнулся и так и не начал отвечать на вопросы.
Дождавшись, когда нетерпеливый подполковник удалится к себе, Синцов сбегал в туалет, намочил полотенце и оказал задержанному первую помощь, приговаривая про себя, что с этим контингентом так нельзя, их надо аккуратно, не торопясь, окучивать, пока в глазах не зажжется жажда контакта. Моему вопросу, откуда у него, Синцова, столько терпения — окучивать этих презренных маньяков, с упорством золотоискателя дожидаясь от них крупиц правдивых показании, — Андрей удивился.
— А разве у тебя по-другому? — спросил он. — Ты ведь тоже по крупицам собираешь. Экспертизы там всякие, вещественные доказательства исследуешь…
— Ну ты сравнил. Одно дело — копаться в вещдоках, и совсем другое — залезать в душу маньяку.
— А то ты не залезаешь.
— Бывает, залезаю, — согласилась я. — Только избирательно. Я вот насильников не люблю, и с ними у меня контакта не бывает.
— А как же? — он с недоумением уставился на меня.
— А вот так. Расследую дело, и все. Назначаю экспертизы,
