Вам когда-нибудь признавались в любви по телефону? Наверняка, но только не таким образом. Следователю прокуратуры Маше Швецовой незнакомый голос в трубке объясняется в любви, а потом… обещает убить, причем немедленно. Не подоспей вовремя верный Леша Горчаков с группой захвата, все кончилось бы очень печально.
Авторы: Топильская Елена Валентиновна
из джипа.
Местный следователь, во-первых, заверил меня, что прокурорской истерики по поводу содержания в ИВС не только мазуриков, но и Паши Иванова не будет. А во-вторых, выяснилась одна интересная вещь: их криминалисты, заполучив из ИВС Пашины пальчики, отрапортовали, что они засветились в «Папиллоне»
. Я поначалу даже не поняла всей значимости этого факта и довольно равнодушно поинтересовалась:
— Небось, по краже какой-нибудь?
— Нет. Но тоже по милицейской подследственности, — ответил мой собеседник. — У нас зимой домик сгорел, пожарники там нашли канистрочку с горючим. Так вот, Пашины пальчики пошли на эту канистрочку. Обидно, что мы раньше его пальчиками не располагали.
— А дела уголовного там нет?
— К сожалению, нет, хотя пожарники дали заключение о том, что имел место поджог. Дело в том, что хозяина домика найти не могут. Там жил наш олигарх местного разлива, может, слышали, — Эринберг. Но дом не на него зарегистрирован. Так мы ни его самого найти не можем, ни владельца дома. А прокуратура без заявления хозяина возбуждать дело не хочет.
Кто бы сомневался, что домик не на Эринберге, подумала я. И не конфискуешь, если что, если вдруг доказано будет хищение дорогостоящего комбинатского оборудования путем мошенничества.
После этого коллега принялся рассказывать о планах расследования. Но меня интересовали не только ближайшие перспективы бандитской троицы и их потерпевшего, он же — будущий обвиняемый в умышленном уничтожении имущества. Я попросила областного коллегу поднять данные об обнаружении всех трупов в окрестностях того участка дороги, где задержаны были люди из джипа, причем я не сомневалась, что трупы там находят регулярно. Следователь подтвердил, что находят, и пообещал отзвониться, после чего мы тепло распрощались.
У меня, правда, осталось смутное чувство, что надо было спросить его о чем-то еще. Но я никак не могла поймать хвостик мысли и оформить это смутное чувство, поэтому переключилась на другую тему, решив, что если вспомню, позвоню ему.
От нечего делать я набрала номер Лешки. Ха, я-то уж должна была понимать, что на заре его нового романа дозвониться другу и коллеге будет не так-то просто. Я битый час нажимала кнопочки, пока в трубке не откликнулся родной голос.
— Ну что, наговорился со своей пассией? — небрежно спросила я.
— Больно умная? — агрессивно парировал Горчаков. — Между прочим, мы о тебе говорили. Сочувствовали.
— Ой, Горчаков, — вспомнила я. — У меня же в сумке твой пирог лежит, Марина Маренич тебе передала. Может, тебе лучше с ней закрутить, а не с какой-то журналисточкой? Марина — свой человек, можно сказать, фронтовой товарищ. А журналистка тебя использует и бросит. Им всем одного надо, каких-нибудь жареных фактов. Жалко мне тебя.
— Себя пожалей, — огрызнулся Горчаков. —А где ты у Маринки пирог урвала?
— В морге, — ответила я, и снова в мозгу промелькнуло какое-то мое упущение. Промелькнуло и исчезло.
— Тогда я заеду? После работы? Я слышал, тебе прокурор официально разрешил дома сидеть? Булки просиживать, а?
— Завидуешь? Давай заезжай, я тебе расскажу кое-что.
Положив трубку, я тут же снова набрала его номер.
— Леша, забыла сказать: поедешь ко мне — захвати диск по Светловой.
— Какой диск? — видимо, Горчаков ни о чем, кроме журналистки Алены, думать не мог.
— С записью радиопередачи, в которой Светлова участвовала.
— Какая Светлова?
— Ну, Горчаков, — рассердилась я. — Если на тебя так действует новая любовь, то тебя пора кастрировать. Светлова — это одна из пропавших…
— Все, понял, сам знаю, — вполне миролюбиво отозвался Лешка, не отреагировав должным образом на мой выпад. — А зачем тебе диск?
— Есть одна идея. Потом скажу.
— Скажи сейчас.
— Долго рассказывать. Приедешь, обсудим. Это насчет того, как разговорить родственников пропавших.
— А как их разговорить? Прав Мигулько: в камеру их всех засунуть, быстро заговорят.
—. За что же их в камеру?
— А за то, что молчат. Значит, правоохранительные органы не уважают. Значит, им есть что скрывать…
Я оставила эту бесплодную дискуссию. У меня была мысль, как использовать попавшую к нам в руки запись голоса Светловой. Конечно, по делу, находящемуся у меня в производстве, я не стала бы так поступать. Но в ситуации, в которой оказалась я лично, мне важно было получить хоть какую-то информацию, не заботясь о том, процессуальным ли путем она получена. В конце концов, протокол следственных действий я составлять не буду. И потом, Светлов не заявлял об исчезновении
