Темные воды

Подойдя к стойке, она увидела, что там лежит почтовая посылка. Камийа стоял, опершись на нее локтем. Она знала, что это от ее подруги Хироми. У Хироми была дочь, уже пошедшая в школу, и она была так любезна, что посылала для Икуко одежду и обувь, из которых ее дочь выросла.
Когда Ёсими взяла посылку, та оказалась неожиданно тяжелой — теперь понятно, почему консьерж со своей больной ногой не мог дотащить ее на четвертый этаж.
— Как ваша лодыжка? — Она изобразила на лице сочувственную заботу, сдвинув брови.
— Так природа напоминает глупым старичкам, что они уже не такие молодые, как привыкли себе казаться, — рассмеялся консьерж. Всем видом он давал ей понять, что хотел бы, чтобы она поинтересовалась, как именно он подвернул ногу.
В действительности Ёсими занимало кое-что другое. Весь день она рылась в архивах у себя на работе в поисках газет, вышедших между июлем и октябрем позапрошлого года. Но никаких упоминаний об исчезновении Мицуко она не обнаружила. Ёсими решила, что «как-то два года назад» — это слишком неопределенно звучит и что нужна точная дата.
Она не думала, что старик помнит эту дату, но решила спросить.
— Минуточку, — ответил он и начал рыться в ящике стола, неловко ступая на поврежденную ногу. Он достал оттуда толстую замусоленную тетрадь и положил ее на стойку.
На обложке черными чернилами было написано «Журнал консьержа». Оказывается, у него было обыкновение вести каждый день записи, отчитываясь таким образом перед своим начальством. Что-то бормоча себе под нос, Камийа послюнил пальцы и стал листать страницы.
— А, вот оно. Смотрите. — Он повернул тетрадь и подвинул ее к Ёсими.
Это было 17 марта, два года назад. Сейчас на дворе сентябрь, то есть речь идет о событиях, случившихся не два, а два с половиной года назад. В тетради указывалось даже время дня. Власти признавали, что больше нет оснований рассматривать исчезновение Мицуко Каваи из квартиры 205 как преступление с финансовой мотивировкой, а потому распорядились открыть расследование для прессы; решение было принято в 11.30. Ёсими отметила для памяти число и время. Когда она возвращала тетрадку, образ водосборника на крыше, этого огромного бака телесного цвета, промелькнул в ее сознании, она сама не знала почему. Без сомнения, этот образ возник по ассоциации с каким-то прочтенным ею словом или словами. А, вот оно — слова, написанные выше, под той же датой:
Выполнены очистные работы во внутреннем и верхнем резервуарах. Проведено исследование воды.
Вот это оно и есть — верхний резервуар.
Тот самый верхний резервуар, который, как огромный гроб, нависал той ночью над крышей. Операция по его очистке произошла в тот самый день, когда исчезла Мицуко. Двое рабочих, приглашенных строительным управлением, пришли и работали внутри резервуара.
У Ёсими чуть не вырвался крик.
— Водный резервуар… — Ёсими помолчала, чтобы перевести дыхание, — …он обычно закрыт?
Консьерж склонил голову набок, озадаченный тем, что она перевела разговор на резервуар. Но поскольку это он вписал в свой журнал данные об этой очистной операции, в выражении его лица читалось удовлетворение.
— А, этот? При нормальных обстоятельствах все время закрыт.
— А когда его открывают? Только когда чистят?
— Ну конечно.
Ёсими положила руки на свою посылку.
— А с тех пор его чистили?
— Знаете, у нас ведь нет товарищества жильцов, так что…
— Так чистили или нет? — спросила она, не в силах сдержать свое нетерпение.
— Ну, как раз пришло время почистить. Два года прошло.
— Понятно.
Подняв посылку, Ёсими побрела прочь от кабинета Камийа. Она шагала так нетвердо, что, как она дошла домой, не оступившись, непонятно.
Твердо решив не пользоваться водой из крана, она вынула затычку и выпустила всю воду из ванны. Купаться здесь ей больше не хотелось. Икуко плаксиво спрашивала снова и снова, почему они сегодня не могут принять ванну. Ее приставания не имели конца; только минуту назад она уснула. Вода выглядела совершенно чистой. Но Ёсими не могла не воображать себе плавающие в ней останки.
Она открыла кухонный шкафчик, взяла бутылку саке, которую припасла для готовки, и налила себе стакан. Хотя она плохо переносила алкоголь, она чувствовала, что без этого ей не заснуть.
Она пыталась думать о чем-то другом. Роман ужасов, который она правила на работе, годился для этого в самый раз. Нужно было вот что: припомнить какую-нибудь жуткую сцену и таким образом обрубить цепочку ассоциаций. И все же это не получалось — все образы тянулись к одной точке. Красная сумочка