Темный эльф

Трясясь от гнева — несколько простых слов испортили ей триумф — Мэлис смогла только прошептать:

— Возьмите его!

Зак не сопротивлялся, когда Виерна и Майя привязали его к паукообразному алтарю в святилище. Он смотрел главным образом на Виерну. В ее спокойных глазах проступала симпатия. Она тоже могла бы быть похожей на него, но Королева Пауков давно вытравила из нее все, что он ей передал.

— Тебе грустно, — сказал ей Зак.

Виерна выпрямилась и крепко затянула одну из веревок, заставив Зака скорчиться от боли.

— Жаль, — ответила она так холодно, как только могла. — Дому До’Урден придется дорого заплатить за глупость Дриззта. Я рада была бы увидеть вас обоих в сражении.

— Дому Хюн’етт эта картина не понравилась бы, — заметил Зак и подмигнул ей. — Не плачь… дочка.

Виерна ударила его по лицу.

— Ты заберешь свою ложь с собой в могилу!

— Отрицай, если хочешь, Виерна, — только и ответил Зак.

Виерна и Майя отошли от алтаря. Виерна изо всех сил старалась не хмуриться, а Майя весело усмехнулась, кога в комнату вошли Матрона Мэлис и Бриза. На Матери-Матроне была ее самая великолепная церемониальная мантия — черная, словно сотканная из паутины, одновременно и прилегающая и развевающаяся. Бриза несла священную шкатулку.

Они начали ритуал, обратились с молитвой к Королеве Пауков в надежде, что жертва ее умилостивит. Зак не смотрел на них. У него была своя надежда.

— Победи их всех, — прошептал он. — Не просто выживай, сын мой, как выживал я. Живи! Будь верен зову своего сердца.

На жертвеннике взревело пламя, комната осветилась. Зак почувствовал жар и понял, что связь с желанным темным планом установилась.

— Возьми этого… — услышал он пение Матроны Мэлис, но выбросил эти слова из головы и продолжил последние молитвы своей жизни.

Над его грудью поднялся паукообразный кинжал. Мэлис стиснула инструмент в костистых руках, и ее потная кожа как-то нереально блестела в свете оранжевого огня.

Нереально, как переход от жизни к смерти.
Глава двадцать восьмая. Истинный хозяин
Сколько прошло времени? Час? Два? Мазодж ходил туда-обратно между сталагмитовыми холмами у входа в туннель, в котором скрылись Дриззт и Гвенхвивар.

— Кошке пора бы уже и вернуться, — пробормотал волшебник, теряя терпение.

Через секунду он вздохнул с облегчением: в туннеле, за одной из охранных статуй дисплейсеров (*), показалась огромная черная голова Гвенхвивар. Мех вокруг пасти у нее был подозрительно влажным от свежей крови.

— Готово? — спросил Мазодж, еле сдержав вопль восторга. — Дриззт До’Урден мертв?

— Да нет пока, — послышалось в ответ. Дриззту, каким бы идеалистом он ни был, приятно было увидеть, как на лице жестокого волшебника облако ужаса загасило огни восторга.

— Что это такое, Гвенхвивар? — вопросил Мазодж. — Делай, как я велел! Убей его сейчас же!

Гвенхвивар в упор посмотрела на Мазоджа и улеглась у ног Дриззта.

— Ты признаешь попытку покушения на меня? — спросил Дриззт.

Мазодж прикинул расстояние до противника — десять футов. Он, возможно, успеет произнести одно заклинание. Возможно. Мазодж видел, как быстро и уверенно двигается Дриззт, и ему не слишком хотелось отражать его атаку — лучше было бы найти другой выход из положения. Дриззт еще не вытащил оружия, но руки молодого воина уже легли на рукояти смертоносных клинков.

— Я понимаю, — спокойно продолжал Дриззт. — Дом Хюн’етт и Дом До’Урден готовятся к войне.

— Откуда ты знаешь? — брякнул Мазодж не задумываясь, слишком потрясенный этим сообщением, чтобы предположить, что Дриззт просто провоцирует его на дальнейшие откровения.

— Я много знаю, но меня немногое интересует, — ответил Дриззт. — Дом Хюн’етт желает развязать войну против моей семьи. По какой причине, понятия не имею.

— Во имя мести за Дом ДеВир! — прозвучало с другой стороны.

У сталагмитового холма стоял Альтон.

Мазодж улыбнулся. Положение так быстро изменилось.

— Дому Хюн’етт нет дела до Дома ДеВир, — ответил Дриззт, по-прежнему спокойный. — Я достаточно хорошо изучил обычаи нашего народа, чтобы знать, что до падения дома нет дела другим домам.

— Но мне есть дело! — крикнул Альтон и отбросил капюшон, открывая свое лицо, изуродованное кислотой ради сохранения тайны. — Я Альтон ДеВир, единственный оставшийся в живых из Дома ДеВир! Дом До’Урден поплатится за преступления против моей семьи, и первым будешь ты.

— Я еще даже не родился, когда произошла эта битва, — возразил Дриззт.

— Это неважно! — зарычал Альтон. — Ты — До’Урден, грязный До’Урден. Остальное не имеет значения.

Мазодж швырнул ониксовую фигурку