Темный эльф

нет. Хотя Виерна и была самой доброй из моих сестер, ее речь наполнена ядом Ллот, как и речь любой жрицы в Мензоберранзане. Вряд ли она стала бы рисковать своим будущим положением высшей жрицы ради какого-то ребенка, да еще и мальчика.

Была ли в моем детстве радость, стертая из памяти постоянным кошмаром Мензоберранзана, или же детство мое было даже более тяжелым, чем последующие годы — настолько тяжелым, что разум отказывается вспоминать — я сказать не могу. Сколько я ни пытался, я не могу вспомнить своего детства.

Последующие шесть лет я помню немножко лучше, но самое яркое воспоминание о том времени, когда я служил при дворе Матроны Мэлис (не считая тайных вылазок на балкон) — вид моих собственных ног.

Принцу-пажу не позволено поднимать глаз.
Дриззт До’Урден
Глава шестая. “Обоеручка”
Услышав, что ему приказывают явиться к Матери-Матpоне, Дриззт поскорее отправился туда, не дожидаясь, пока Бриза подгонит его своей плеткой. Сколько раз его били этим ужасным оружием! Дриззт не мечтал о мести злобной старшей сестре. Его хорошо воспитывали, так что он отчетливо представлял себе, что с ним сделают, посмей он ударить Бризу или любую другую женщину.

— Знаешь ли ты, какой сегодня день? — спросила его Мэлис, когда он прибыл к подножию ее огромного трона в темном аудиенц-зале.

— Нет, Мать-Матрона, — ответил Дриззт, бессознательно удерживая взгляд на кончиках пальцев ног. Юноша тяжело вздохнул, в несчетный раз рассматривая свои ноги. Ему казалось, что на свете есть на что поглядеть, кроме каменного пола и десяти шевелящихся пальцев.

Он тихонько сбросил одну сандалию и принялся водить ступней по полу. Тепло тела оставляло на камне отчетливые следы, видимые в инфракрасном спектре, и Дриззт, пока следы остывали, успевал набрасывать на полу простенькие рисунки.

— Шестнадцать лет, — сказала ему Матрона Мэлис. — Шестнадцать лет ты дышишь воздухом Мензоберранзана. Закончился важный период в твоей жизни.

Дриззт ничего не ответил — не придал этим словам никакого значения. Его жизнь была сплошной бесконечной скукой. Один день или шестнадцать лет — не все ли равно? Если мать сочла, что этот период чем-то важен, то чего же ожидать от последующих десятилетий?

Он почти дорисовал портрет широкоплечей дроу — Бризы, когда его ударили сзади огромной плеткой-гадюкой.

— Посмотри на меня, — приказала Матрона Мэлис.

Дриззт растерялся. Когда-то ему казалось естественным смотреть на того, с кем он говорит, но Бриза приложила немало усилий, чтобы выбить из него этот инстинкт. Принц-паж — это прислуга, достойная смотреть в глаза лишь тем существам, что ползают по каменному полу — кроме пауков, конечно. Когда перед Дриззтом появлялась какая-нибудь из восьминогих тварей, ему приходилось отводить взгляд. Пауки слишком хороши для принца-пажа и ему подобных.

— Посмотри на меня, — опять сказала Мэлис, и в ее голосе отчетливо прозвучало нетерпение. Дриззту уже приходилось видеть вспышки ее ярости. Он знал, что эта ужасная ярость сметает все на своем пути. Даже Бриза, такая могущественная и жестокая, убегала и пряталась, когда гневалась Мать-Матрона.

Дриззт нерешительно поднял глаза, скользнул взглядом по подолу черных одежд матери, ориентируясь по знакомому изображению паука на спине и боках, чтобы не преступить дозволенных пределов. Он был уверен, что получит удар по голове или спине — позади него стояла Бриза, а Бриза всегда готова пустить в ход плетку.

И вот он увидел ее, могущественную Матрону Мэлис До’Урден, со светящимися красным светом глазами и холодным лицом, лицом, не пылающим от гнева. Дриззт напрягся, все еще ожидая кары.

— Твоя служба принца-пажа окончена, — объяснила Мэлис. — Теперь ты Младший Сын Дома До’Урден, и тебе предоставляются все…

Дриззт бессознательно опустил взгляд.

— Смотри на меня! — закричала его мать с внезапным гневом.

Дриззт в ужасе поднял глаза. Теперь все лицо Мэлис пылало. Краем глаза он заметил, что Мэлис взмахнула рукой, но у него хватило ума не уворачиваться от удара. А затем он оказался на полу. На щеке появился огромный синяк.

Но даже упав, Дриззт ухитрился не отвести взгляда от Матроны Мэлис.

— Ты больше не слуга! — зарычала Мать-Матрона. — Если ты будешь продолжать вести себя по-лакейски, ты опозоришь нашу семью.

Она схватила Дриззта за горло и грубо поставила его на ноги.

— Если ты опозоришь Дом До’Урден, — обещала она, притянув его лицо к своему на расстояние дюйма, — я возьму иглу и выколю твои пурпурные глаза.

Дриззт не мигнул. За шесть лет, с тех пор, как Виерна оставила свой пост воспитательницы и он стал слугой всей семьи, он достаточно хорошо