Темный эльф

объемным и цветным. По всей пещере переливались тепловые излучения от разнообразных расщелин и горячих потоков. Пурпурный и красный, ярко-желтый и нежно-голубой, цвета накладывались и смешивались, поднимались на стены и сталагмиты или разбегались разноцветными полосами на фоне дымчато-серого камня. Более резко в инфракрасном спектре обрисовывались области с сильной магией, подобные тем паукам, что оставил за собой Динин — они отчетливо излучали энергию. И, наконец, в городе существовали источники настоящего света — волшебный огонь и подсвеченные здания домов. Дроу гордились красотой своих творений, и особенно красивые колонны или великолепно сделанные горгульи почти всегда освещались постоянным магическим светом.

Даже с этого расстояния Динин различал Дом Бейенре, Первый Дом Мензоберранзана. Его окружали двадцать сталагмитовых столбов и десять гигантских сталактитов. Дом Бейенре существовал пять тысяч лет, со дня основания Мензоберранзана, и все это время работа над гигантским зданием не прерывалась. Почти каждый дюйм его сиял волшебным огнем, голубым — на внешних башнях и ярко-пурпурным — на огромном центральном куполе.

В некоторых окнах далеких домов горели чуждые Подземельям огоньки свечей. Динин знал, что такие огоньки зажигают только волшебники или жрицы, потому что им, живущим в мире свитков и книг, необходим свет.

Таков был Мензоберранзан, город дроу. Здесь жили двадцать тысяч темных эльфов, двадцать тысяч солдат армии зла.

“Некоторые из этих солдат погибнут сегодня ночью,” — вспомнил Динин, и его тонкие губы искривила злая усмешка.

Динин взглянул на Нарбондель, огромный центральный столб, служивший городскими часами Мензоберранзана. В мире дроу, не знавшем дней и времен года, Нарбондель был единственным способом исчисления времени. В конце каждого дня избранный архимаг города накладывал на основание столба заклинание магического света. Затем этот свет в течение цикла — равного суткам на поверхности — медленно поднимался к вершине Нарбонделя, пока весь столб не становился красным в инфракрасном спектре. Сейчас столб был полностью темным, холодным, поскольку срок действия заклинания закончился. Динин понял, что как раз сейчас у подножия столба стоит волшебник и готовится начать новый цикл.

Полночь, назначенный час.

Динин принялся пробираться вдоль стены Тиер Бреч, стараясь находиться в “тени” тепловых узоров на стенах — он знал, что в инфракрасном спектре его великолепно видно. Наконец он добрался до Сорсере, школы магов, и скользнул в узкий проход между изогнутым фундаментом башни и внешней стеной Тиер Бреч.

— Ученик или учитель? — услышал он условную фразу.

— Только учитель может выходить наружу в Тиер Бреч в час черной смерти Нарбонделя, — отвечал Динин.

Из-за здания появилась фигура в тяжелой мантии. Незнакомец стоял со сложенными на груди руками — в обычной позе преподавателя дровийской Академии.

Динину казалось, что в его собеседнике только эта поза и нормальна.

— Приветствую тебя, Безликий, — просигналил он на тайном дровийском языке жестов, не менее сложном, чем язык слов. Но руки его дрожали, хотя лицо и было спокойно. Его очень беспокоила встреча с этим магом.

— Младший Сын Дома До’Урден, — ответил волшебник на том же языке жестов. — Ты принес мне плату?

— Тебе заплатят, — просигналил Динин, усилием воли вернув себе самообладание и сдерживая закипающий гнев. — Или ты осмеливаешься сомневаться в слове Мэлис До’Урден, Матери-Матроны Даермона На’шезбаернона, Десятого Дома Мензоберранзана?

Безликий отшатнулся, поняв, что ошибся.

— Прими мои извинения, Младший Сын Дома До’Урден, — ответил он, опускаясь на одно колено в позе подчинения. С тех пор, как маг присоединился к заговору, он боялся, что нетерпение может стоить ему жизни. Он пострадал когда-то во время одного из своих магических опытов: вместо лица у него осталось горячее бело-зеленое месиво. Матрона Мэлис До’Урден, известная в городе своим искусством изготовления зелий и мазей, предложила ему шанс, которого он не мог упустить.

В холодном сердце Динина не было жалости, но маг нужен был Дому До’Урден.

— Ты получишь свою мазь, — спокойно пообещал Динин, — когда умрет Альтон ДеВир.

— Конечно, — согласился волшебник. — Этой ночью?

Динин скрестил руки на груди и задумался. Матрона Мэлис сказала ему, что Альтон ДеВир должен умереть одновременно со своей семьей. Теперь этот сценарий казался Динину слишком простым, слишком ясным. Безликий заметил, как чуствительные глаза молодого До’Урдена вспыхнули алым светом.

— Дождись, пока свет Нарбонделя достигнет зенита, — нервно