Темный эльф

посмотрел на него.

Мастер Клинка тряхнул головой.

— Мы стали большими друзьями, — сказал он.

— Я тоже так думал, — пробормотал Дриззт.

— Так подумай еще разок, — напустился на него Зак. — Ты что же, думаешь, что Матрона Мэлис допустит такую привязанность между тобой — своим младшим сыном, своей гордостью, — и Мастером Клинка? Ты дроу, Дриззт До’Урден, да еще и благородный по рождению. У тебя не может быть друзей!

Дриззт выпрямился, словно его ударили по лицу.

— По крайней мере, открыто, — согласился Зак, положив руку юноше на плечо. — Друзья — это слабость, недопустимая слабость. Матрона Мэлис никогда не примет… — Он замолчал, поняв, что бьет ученика ниже пояса. — Ладно, — тихонько заключил он, — по крайней мере мы-то с тобой знаем, кто мы такие.

Почему-то Дриззту это казалось недостаточным.
Глава девятая. Семьи
— Пойдем скорее, — велел однажды вечером Зак Дриззту после тренировки. По настойчивому тону Мастера Клинка и по тому, что Зак даже не подождал его, юноша понял, что происходит что-то важное.

Он нагнал Зака на балконе Дома До’Урден, где уже стояли Майя и Бриза.

— Что случилось? — спросил Дриззт.

Зак подозвал его поближе к себе и указал на северо-восток. Там вспыхивали и гасли огни. В воздух взмыл столб пламени и исчез.

— Налет, — безразлично сказала Бриза. — Младшие дома, это нас не касается.

Зак видел, что Дриззт не понимает.

— Один дом напал на другой, — пояснил он. — Возможно, месть, но скорее — попытка стать повыше рангом в городской иерархии.

— Они уже давно сражаются, — заметила Бриза, — а огни все еще вспыхивают.

Зак продолжал объяснять растерянному Младшему Сыну Дома ситуацию:

— Нападающим следовало окружить сражение кольцом тьмы. Они не смогли этого сделать, значит, обороняющийся дом был готов к налету.

— Да, у нападающих явно сложности, — согласилась Майя.

Дриззт ушам своим не верил. Причем его не так встревожила сама новость, как тон, которым его семья обсуждала происходящее. Они были совершенно спокойны, как будто давно привыкли к убийствам и войнам между домами.

— Нападающие не должны оставлять свидетелей, — объяснил Зак Дриззту, — а иначе на них падет гнев правящего совета.

— Мы свидетели, — возразил Дриззт.

— Нет, — ответил Зак. — Мы наблюдатели, потому что нас это сражение не касается. Только благородные из пострадавшего дома имеют право обвинять нападавших.

— Если кто-нибудь из благородных останется в живых, — добавила Бриза, явно наслаждавшаяся трагедией.

В тот момент Дриззт не был уверен, понравилось ли ему это новое открытие. Но, что бы он там ни думал, он обнаружил, что не может отвести от сражения взгляда. На ногах был уже весь Дом До’Урден, солдаты и рабы бегали вокруг, выискивая, откуда лучше видно, и громко передавали друг другу описания сражения и слухи о нападающих.

То было общество дроу во всей своей ужасной красе. И, хотя все это казалось Дриззту ужасным, юный До’Урден вынужден был признать, что он заинтересован и взволнован, а трое, стоящие рядом вместе с ним на балконе, не скрывают откровенного удовольствия.

Альтон в последний раз прошелся по своим комнатам, чтобы убедиться, что все артефакты и книги, которые могли бы показаться кощунственными, надежно спрятаны. Он ожидал визита Матери-Матроны — редкий случай для преподавателя Академии, не связанного с Арах-Тинилит, Школой Ллот. Альтон нервничал — что нужно от него Матроне СиНафей Хюн’етт, главе пятого дома города и матери Мазоджа, партнера Альтона по заговору?

Звонок из прихожей сообщил Альтону, что гостья прибыла. Он одернул мантию и еще раз оглядел комнату. Не успел Альтон подойти к двери, она распахнулась, и в комнату ворвалась Матрона СиНафей. Как легко она перенесла переход от абсолютной темноты коридоров к свету свечей в комнате Альтона — даже не вздрогнула!

СиНафей оказалась ниже, чем представлял себе Альтон, невысокая даже по понятиям дроу. Она была ростом чуть выше четырех футов и весила, по оценкам Альтона, не больше пятидесяти фунтов. Но она — Мать-Матрона, напомнил себе Альтон, и может убить его одним заклинанием.

Альтон смиренно отвернулся и попытался убедить себя, что ничего странного в этом визите нет. Но вскоре в комнату вошел Мазодж и с самодовольной улыбкой встал рядом с матерью. Альтону стало хуже.

— Привет тебе от дома Хюн’етт, Гелроос, — сказала Матрона СиНафей. — Прошло уже больше двадцати пяти лет со дня нашей последней беседы.

— Гелроос? — пробормотал Альтон и прокашлялся, чтобы скрыть замешательство. — Приветствую вас, Матрона СиНафей, — ухитрился выдавить