Темный эльф

просигналил Динин.

— Должен ли обреченный юноша перед смертью узнать о судьбе своей семьи? — спросил маг, чувствуя, что за указаниями Динина стоят злые намерения. Гримаса Младшего Сына была не просто лукавой усмешкой.

— С последним ударом, — ответил Динин. — Пусть Альтон ДеВир умрет без надежды.

Динин забрал свою ящерицу и направился вниз по темным коридорам — разыскивать поперечный проход, ведущий к другому выходу из города. Он вернулся в город через восточную часть огромной пещеры — промышленный район Мензоберранзана, где к потолку пещеры поднимаются всего несколько простеньких сталагмитов. Там никто из дроу не заметит, что он покидал город. Динин пришпорил свою ящерицу и направил ее по берегу Донигартена, маленького городского озера с покрытым мхом островом, где содержалось огромное стадо существ, похожих на коров, которые называются “роте”. Сотня гоблинов и орков оторвалась от своих дел и уставились на воина-дроу. Помня о своем рабском положении, они постарались не смотреть Динину в глаза.

Динин в любом случае не обратил бы на них внимания. Он был слишком поглощен своими делами.

На утоптанных извилистых улицах жилого района Динин опять пришпорил ящерицу. Он спешил к центру южного района города, к роще гигантских грибов, окружавшей прекраснейшие дома Мензоберранзана.

Огибая какой-то угол, он чуть не врезался в четырех медвежуков. Гигантские волосатые гоблиноподобные твари замерли на мгновение, рассматривая дроу, затем медленно, но верно убрались с дороги.

Динин знал, что медвежуки узнали в нем члена Дома До’Урден. Он благородный, сын высшей жрицы, и носит фамилию своего дома. Из двадцати тысяч темных эльфов Мензоберранзана благородными считались всего около тысячи, а именно — дети шестидесяти семи признанных семей города. Остальные были простыми солдатами.

Медвежуки отнюдь не были глупыми созданиями. Они отличали благородного от простолюдина, и, хотя эльфы-дроу не носили знаки своих домов открыто, прическа Динина и отчетливый рисунок пурпурных и красных линий на его черной пивафви ясно показывали, кто он такой.

Динин торопился, но поведение медвежуков привлекло его внимание. Интересно, подумал он, а насколько быстрее они бы убрались с дороги, будь я из Дома Бейенре или еще из какого-нибудь из восьми правящих домов?

— Скоро вы научитесь уважать Дом До’Урден! — процедил темный эльф сквозь зубы, разворачиваясь и направляя свою ящерицу к медвежукам. Те бросились наутек по заваленной обломками камней аллее.

Но Динин отвел-таки душу, призвав внутренние способности своей расы. На пути у удирающих тварей возник шар тьмы, непроницаемой ни для инфравидения, ни для нормального зрения. Динин подумал было, что может привлечь к себе нежелательное внимание, но мгновение спустя, услышав звук падения и проклятия спотыкающихся медвежуков, почувствовал, что ради этого стоило рисковать.

Насытив свой гнев, он отправился дальше, осторожно выбирая путь среди теплых теней. В качестве члена десятого дома города Динин мог ходить по гигантской пещере куда угодно, но Матрона Мэлис ясно дала понять, что никого, связанного с Домом До’Урден, не должны видеть поблизости от грибной рощи.

Матроне Мэлис, матери Динина, противоречить было нельзя, но, в конце концов, это всего лишь правило. В Мензоберранзане важнее всех правил одно: не попадайся.

В южной стороне грибной рощи своенравный дроу нашел то, что искал: сооружение из пяти огромных столбов от пола до потолка, связанных металлическими и каменными парапетами и мостами. Сияющие алым светом горгульи — символ дома — взирали с сотни постаментов, словно молчаливые стражи. Это был дом ДеВир, Четвертый Дом Мензоберранзана.

Этот дом окружала изгородь из высоких грибов, каждый пятый — крикун, разумный гриб, названный так (и ценимый в качестве стража) за то, что испускает пронзительные вопли, если мимо проходит какое-нибудь живое существо. Динин держался на разумном расстоянии, не желая потревожить крикунов и зная, что крепость защищают и другие, более смертоносные стражи. О них позаботится Матрона Мэлис.

В этом секторе города царила тишина, что не удивило Динина. Весь Мензоберранзан знал, что Матрона Жинафейя из Дома ДеВир впала в немилость Ллот, Королевы Пауков, божества всех дроу и истинного источника силы всех домов. Подобные обстоятельства никогда не обсуждались в дровийском обществе вслух. Тем не менее весь город знал, что скоро какая-нибудь из младших семей, желая повысить свой ранг в городской иерархии, нанесет удар по раненому Дому Девир.

Матрона Жинафейя со своей семьей познали недовольство Королевы