Темный эльф

его убить. Но, когда я увидел его перед собой, проклятого До’Урдена, беззащитного, прямо перед собой…

— Я понимаю, — искренне сказал Мазодж. — У меня тоже возникали такие мысли.

— У тебя нет причин ненавидеть Дом До’Урден.

— Да причем тут дом, — сказал Мазодж, — дело в нем самом! Я наблюдаю за ним уже почти десять лет, изучаю его шаги и мысли.

— И он тебе не понравился? — спросил Альтон с надеждой в голосе.

— Он не такой, как все, — мрачно ответил Мазодж. — Я провел с ним шесть месяцев и теперь чувствую, что знаю его не больше, чем раньше. Он вроде бы не честолюбив, но выходил победителем из больших сражений девять лет подряд. Такого еще не было! И у него недюжинные способности к магии: он мог бы стать волшебником, очень могущественным волшебником.

Мазодж сжал кулак, разыскивая слова, чтобы выразить свои истинные чувства к Дриззту.

— Ему все слишком легко дается, — прорычал он. — Ему не приходится платить за огромные достижения в своей профессии.

— Он одарен, — заметил Альтон, — но тренируется и занимается не меньше, чем кто-либо на моей памяти.

— Да не в этом дело, — простонал Мазодж в отчаянии. Было в Дриззте До’Урдене что-то невыразимое, чего молодой Хюн’етт не переносил. Он не мог понять, что именно, потому что никогда не видел ничего подобного ни в одном темном эльфе, а для него самого это было слишком чуждо. Мазоджа (как и многих других студентов и преподавателей) беспокоило то, что Дриззт был великолепен во всех воинских искусствах, ценимых дроу, но не отказывался ради них от своих чувств. Дриззт не заплатил той цены, которую остальным детям дроу приходилось платить задолго до того, как они вступали на порог Академии.

— Это неважно, — сказал Мазодж после нескольких бесплодных минут размышлений. — Когда придет время, я больше узнаю об этом молодом До’Урдене.

— Так он вроде бы больше не будет заниматься под твоим руководством, — сказал Альтон. — Он отправляется в Арах-Тинилит на последние полгода обучения — там ты его не достанешь.

— Для меня эти полгода обучения тоже последние, — объяснил Мазодж. — Мы вместе будем служить в патрулях.

— Вас там будет много, — напомнил Альтон. — Коридоры в округе патрулируют дюжины групп. За все годы службы ты можешь ни разу не встретиться с Дриззтом.

— Я уже все устроил, и мы будем служить в одной группе, — ответил Мазодж. Он залез в карман и достал ониксовую фигурку волшебной пантеры.

— Этим ты очаровал молодого До’Урдена, — сказал Альтон с льстивой улыбкой.

— Кажется, Дриззту очень понравилась моя кошка, — усмехнулся Мазодж.

— Очень понравилась? — предупредил Альтон. — Смотри, как бы тебе в спину не вонзились скимитары.

Мазодж громко рассмеялся.

— Может быть, нашему другу, юному До’Урдену, следует смотреть, как бы ему в спину не вонзились когти пантеры!
Глава шестнадцатая. Святотатство
— Последний день, — облегченно вздохнул Дриззт, натягивая церемониальные одежды. Первая половина этого последнего года — изучение магии в Сорсере — была самой приятной за все десять лет обучения, но вторая, в школе Ллот, оказалась самой неприятной. Каждый день Дриззту и его однокурсникам приходилось выслушивать бесконечные восхваления Королевы Пауков, легенды и предсказания об ее могуществе и наградах, которые получают ее верные слуги.

“Скорее рабы”, — думалось Дриззту. Потому что нигде во всей огромной школе дровийской религии он не встретил ничего похожего на слово “любовь”: дроу жертвовали своему божеству только кровь и ненависть. Женщины Мензоберранзана всю жизнь посвящали служению Ллот, но не во имя высоких идеалов, а ради личного могущества, которое дает титул высшей жрицы.

Все это казалось Дриззту очень неправильным.

Дриззт пережил шесть месяцев в Арах-Тинилит со своим обычным стоицизмом, с опущенными глазами и закрытым ртом. И вот наконец настал последний день — Церемония Выпуска, самое святое в жизни дроу событие, на котором, как обещала Виерна, он познает истинное величие Ллот.

Нерешительными шагами Дриззт вышел из своей маленькой неуютной комнаты. Возможно, эта церемония окажется для него испытанием. Пока что мало что из происходящего в окружающем обществе казалось Дриззту осмысленным, и, несмотря на заверения сестры, он не был уверен, что события этого дня дадут ему возможность видеть мир так же, как другие дроу. Страхи захватили Дриззта, ему никак не удавалось выбросить их из головы.

Возможно, мрачно подумал он, он боится, что обещание Виерны действительно исполнится.

Входя в круглый церемониальный зал Арах-Тинилит, Дриззт прикрыл глаза. В центре комнаты, на восьминогом жертвеннике, напоминавшем, как и все вокруг, паука,