Темный эльф

ярко пылал огонь. Вокруг жертвенника сидели со скрещенными ногами Главная преподавательница Академии, Матрона-Ректор, и двенадцать высших жриц-преподавательниц, в том числе и Виерна. Дриззт и его однокурсники из военной школы встали за ними у стены.

— Ма ку! — скомандовала Матрона-Ректор, и наступила абсолютная тишина. Только шумело пламя на жертвеннике.

Вновь открылась дверь, и вошла молодая жрица — как сказали Дриззту, она была лучшей студенткой Арах-Тинилит, лучшей выпускницей на курсе, поэтому на церемонии ей оказывалась высокая честь. Девушка сбросила одежды, обнаженной прошла через круг сидящих жриц и встала лицом к пламени, спиной к Матроне-Ректору.

Дриззт закусил губу, смущенный и слегка взволнованный. Он еще ни разу не видел женщину в подобном свете и подозревал, что пот у него на лбу выступил не просто от жара жертвенника. Быстрый взгляд вокруг сказал ему, что с его однокурсниками творится примерно то же самое.

— Бае-го си’н’ее каламей, — прошептала Матрона-Ректор. Над жертвенником поднялся красный дым, и комната наполнилась туманным светом. Поплыл густой, тошнотворно-сладкий аромат. Вдыхая этот запах, Дриззт почувствовал, что становится легче и вот-вот, наверно, взлетит над полом!

Вдруг языки пламени над жертвенником взметнулись ввысь. Глаза у Дриззта заболели, он заморгал и отвернулся. Жрицы запели ритуальный гимн. Слов этого гимна Дриззт не знал. Да и не пытался разобрать, потому что был слишком занят тем, как сохранить ясность рассудка в этом опьяняющем, кружащем голову тумане.

— Глабрезу, — простонала Матрона-Ректор, и Дриззт понял, что это имя какого-то существа с нижних планов. Он взглянул на Матрону-Ректора и увидел, что она держит в руках змеиную плетку с одной-единственной головой.

— Откуда у нее плетка? — пробормотал Дриззт. Потом он понял, что сказал это вслух, и испуганно оглянулся. Многие его однокурсники что-то бормотали себе под нос, а некоторые, похоже, едва-едва держались на ногах.

— Призови его, — приказала Матрона-Ректор обнаженной студентке.

Молодая жрица нерешительно раскинула руки и прошептала: “Глабрезу”.

Пламя уже добралось до края жертвенника. Дриззту невольно пришлось вдохнуть дурманящий дым. Ноги дрожали и теряли чувствительность, но казались при этом почему-то более чувствительными, более живыми, чем когда-либо.

— Глабрезу, — позвала студентка чуть погромче, и пламя взревело. Глаза болели, но Дриззт не обращал на них внимания. Он блуждал взглядом по комнате, пытаясь сфокусироваться на чем-нибудь и связать странные, танцующие зрительные образы ритуала со звуками, клубящимися в воздухе.

Он услышал, как высшие жрицы, задыхаясь, упрашивают студентку продолжать. Призванный вот-вот должен был появиться. Дриззт услышал, как щелкнула змееголовая плетка — еще одно побуждение? — и как студентка выкрикнула “Глабрезу!”

Этот ошеломляющий крик с невероятной силой врезался в сознание Дриззта и других мужчин в комнате.

Пламя услышало зов. Оно поднималось все выше и выше и начало принимать форму. Возникшему оказалось достаточно одного взгляда, чтобы увидеть всю комнату и держать ее в поле зрения. В пламени проступила огромная собачья голова с козлиными рогами, явно рассматривающая эту соблазнительную молодую студентку-дроу, осмелившуюся произнести его имя.

Где-то позади этого иномирового существа опять щелкнула змееголовая плетка, и девушка-студентка повторила свой призыв, призыв манящий, умоляющий.

Гигантское существо с нижних планов вышло из пламени, и Дриззта ошеломила откровенная иномировая темная сила этой твари. Глабрезу был девяти футов росту, а казался еще больше; у него были мускулистые руки, заканчивавшиеся гигантскими клешнями, и еще руки поменьше, с нормальными ладонями, торчавшие из груди.

Инстинкты Дриззта велели ему сразиться с чудовищем и освободить студентку, но, когда он огляделся в поисках поддержки, то обнаружил, что Матрона-Ректор и остальные учительницы опять поют какой-то ритуальный гимн. На этот раз музыка была пронизана диким возбуждением.

Мучительный, головокружительный аромат дымных красных благовоний продолжал рвать на куски реальность. Дриззт дрожал, балансируя на грани контроля, и в нем поднимался гнев против таящегося в ароматном дыме соблазна. Инстинктивно он потянулся к рукоятям скимитаров на поясе.

Его ноги коснулась чья-то рука.

Он взглянул вниз и увидел преподавательницу, лежащую на полу и умоляюшую его присоединиться к ней — сцена, которая стала вдруг повторяться во всех углах комнаты.

Дым продолжал атаку.

Преподавательница манила его к