Темный эльф

дымом от сотни благовонных свечей — Матерям-Матронам это нравилось. После почти полусотни лет изучения свитков в Сорсере свет свечей не причинил Альтону боли, но все равно ему было неуютно. Он сидел у дальнего конца стола в форме паука, в маленьком, простеньком кресле для гостей совета. Между восемью волосатыми ногами паука находились троны Матерей-Матрон, все разукрашенные драгоценными камнями и ослепительно сверкающие в свете свечей.

Матроны вошли, помпезные и злобные, уничижительно поглядывая на мужчину. СиНафей, сидевшая рядом с Альтоном, положила руку ему на колено и ободряюще подмигнула. Она не осмелилась бы собрать совет, если бы не была уверена в важности своего сообщения. Правящие Матери-Матроны рассматривали свое положение как почетное и старались собираться вместе только в крайних случаях.

Во главе паукообразного стола сидела Матрона Бейенре, самая могущественная персона в Мензоберранзане, престарелая морщинистая женщина со злобными глазами и ртом, не привыкшим улыбаться.

— Мы собрались, СиНафей, — сказала Бейенре, когда восемь правящих Матрон заняли свои места. — Во имя чего ты призвала нас на совет?

— Чтобы обсудить наказание, — ответила СиНафей.

— Наказание? — повторила озадаченная Матрона Бейенре. Последние годы прошли в городе дроу необыкновенно спокойно, после конфликта домов Текен’диус и Фрет больше войн между домами не происходило. Первая Матрона не знала ни об одном поступке, требующем наказания, и безусловно ни о чем таком, чтобы собирать правящий совет. — Какая же личность заслуживает наказания?

— Не личность, — объяснила Матрона СиНафей и оглядела своих товарок, оценивая, насколько они заинтересованы.

— Дом, — резко сказала она. — Даермон Н’а’шезбаернон, Дом До’Урден.

В ответ СиНафей получила несколько недоверчивых взглядов. Именно этого она и ожидала.

— Дом До’Урден? — спросила Матрона Бейенре, удивленная тем, что кто-то осмелился обвинять Матрону Мэлис. Насколько Бейенре знала, Мэлис оставалась в милости Королевы Пауков, и Дом До’Урден недавно поместил в Академию двух преподавателей.

— В каком же преступлении ты обвиняешь Дом До’Урден? — спросила одна из Матрон.

— Эти слова происходят от страха, СиНафей? — пришлось спросить Матроне Бейенре. Нескольких правящих Матрон Дом До’Урден беспокоил. Все знали, что Матрона Мэлис желает добиться места в правящем совете, и, по всем оценкам, она должна была его получить.

— У меня есть соотвествующая причина, — настаивала СиНафей.

— Остальные сомневаются, — ответила Матрона Бейенре. — Ты должна подтвердить свое обвинение — и быстро, если тебе дорога твоя репутация.

СиНафей знала, что на карту поставлена не только ее репутация: в Мензоберранзане ложное обвинение считалось не менее тяжелым преступлением, чем убийство.

— Мы все помним падение Дома ДеВир, — начала СиНафей. — Семеро из тех, что собрались сейчас здесь, были в правящем совете вместе с Матроной Жинафейей ДеВир.

— Дома ДеВир больше нет, — напомнила ей Матрона Бейенре.

— Из-за Дома До’Урден, — прямо сказала СиНафей.

На этот раз ответом были вздохи, полные откровенного гнева.

— Как ты смеешь говорить такие слова? — ответил кто-то.

— Тридцать лет! — добавил кто-то. — Все уже все забыли!

Матрона Бейенре успокоила их, пока ярость не вырвалась наружу — что случалось в этой комнате не так уж редко.

— СиНафей, — сказала она с сухой усмешкой на губах. — Нельзя так обвинять; нельзя открыто обсуждать такие вещи, когда прошло столько времени! Ты знаешь наши обычаи. Если Дом ДеВир действительно совершил это преступление, как ты утверждаешь, он заслуживает наших похвал, а не наказания, потому что он сделал это великолепно. Дома ДеВир больше нет, говорю я. Он не существует!

Альтон нервно пошевелился, на грани между гневом и отчаянием. Однако СиНафей не тревожилась: все шло именно так, как она ожидала и надеялась.

— Существует! — ответила она, поднимаясь на ноги, и стащила капюшон с головы Альтона. — В лице вот этой личности!

— Гелрооса? — спросила озадаченная Матрона Бейенре.

— Нет, не Гелрооса, — ответила СиНафей. — Гелроос Хюн’етт умер в ту ночь, когда пал Дом ДеВир. Этот мужчина, Альтон ДеВир, назвался Гелроосом и занял его пост в Академии, чтобы спрятаться от преследования Дома До’Урден!

Бейенре что-то приказала Матроне, сидящей справа от нее. Та тихонько произнесла заклинание. Бейенре кивнула СиНафей, позволив ей сесть, и повернулась к Альтону.

— Назови свое имя, — приказала Бейенре.

— Я — Альтон ДеВир, — сказал Альтон. Наконец настал час, которого он так долго ждал, час открыть свою тайну