Темный эльф

Арах-Тинилит подошла к одной из стен, внимательно осмотрела все трещины и щели и немного погодя сказала:

— Вот эта подойдет.

Она произнесла заклинание видения и опять взглянула в крохотную щель, шириной не больше пальца.

— Как же мы сквозь нее пройдем? — просигналил один дроу. Динин заметил его жесты и нахмурился. Разговор прекратился.

— Наверху день, — объявила жрица. — Нам придется ждать здесь.

— Долго? — спросил Динин, зная, что патруль рядом с желанной целью очень трудно удержать.

— Я не знаю, — ответила жрица. — Не больше половины цикла Нарбонделя. Скинем рюкзаки и отдохнем, пока можно.

Динин предпочел бы продолжать — просто для того, чтобы не давать воинам расслабляться — но не осмелился спорить со жрицей. Но перерыв оказался недолгим — всего два часа спустя жрица опять взглянула в щель и сообщила, что время пришло.

— Ты первый, — сказал Динин Дриззту. Дриззт недоверчиво посмотрел на брата, не представляя, как он пройдет через такую тонкую щель.

— Подойди, — приказала жрица. Теперь у нее в руках был шар со множеством отверстий. — Пройди мимо и продолжай идти дальше.

Когда Дриззт проходил мимо жрицы, она произнесла слово приказа и подняла шар над головой Дриззта. Его осыпали черные-пречерные хлопья, чернее, чем кожа Дриззта, и он почувствовал, как вдоль позвоночника пробежала жуткая дрожь.

Другие с изумлением увидели, что тело Дриззта сузилось до ширины волоса, и он стал двумерным изображением, тенью самого себя.

Дриззт не понял, что произошло, но трещина внезапно расширилась. Он проскользнул в щель, обнаружил, что может двигаться просто усилием воли, и легко прошел изгибы и повороты крохотного туннеля. И оказался в продолговатой пещере, прямо перед единственным ее выходом.

Стояла безлунная ночь, но жителю глубин она показалась светлой. Дриззт почувствовал, что его тянет к выходу, туда, на открытое пространство. Затем сквозь щель один за другим проскользнули остальные налетчики, последней пришла жрица. Дриззт первым почувствовал, что возвращается в естественное состояние. Через несколько секунд все с нетерпением осматривали оружие.

— Я останусь здесь, — сказала жрица Динину. — Доброй охоты. Королева Пауков смотрит на вас.

Динин еще раз напомнил налетчикам об опасностях наружного мира и подошел к выходу из пещеры — маленькому отверстию в стене каменистого отрога высокой горы.

— Во имя Королевы Пауков, — провозгласил Динин, глубоко вздохнул и повел их через выход под открытое небо.

Под звезды!

Все остальным, похоже, было неуютно под их разоблачающими лучами, а Дриззт обнаружил, что не может отвести взгляда от бесчисленных таинственно мерцающих точек. Он купался в звездном свете, настроение у него поднялось, и он даже не сразу осознал, что ветер доносит до него звуки песни — потому что ему казалось, что так и должно быть.

Динин тоже услышал эту песню. Но она вызвала у руководителя патрульной группы совсем иные чувства — он узнал молитву фэйери.

Динин пригнулся и внимательно осмотрел горизонт. Вдалеке за лесистой долиной он заметил один-единственный огонек и приказал своей группе двигаться (а брату приказал не пялиться по сторонам), и они отправились.

Дриззт видел, что другие с трудом скрывают свое нетерпение, непохожее на его собственное непонятное ощущение спокойствия. Он сразу заподозрил, что во всем этом что-то не так. В ту самую минуту, когда он вышел из туннеля, он понял, что это не тот жестокий мир, который с таким старанием расписывали преподаватели Академии. Действительно странно, если над головой нет каменного потолка, но вовсе не неуютно. Если звезды, затронувшие струны его сердца, действительно напоминают о том, что принесет завтрашний день, как говорил Преподаватель Хатч’нет, то, конечно же, этот день будет не так уж ужасен.

Дриззта охватило странное ощущение свободы, но к нему примешивалось смущение. Либо он сам что-то воспринимает неправильно, либо его товарищи, в том числе и брат, смотрят на мир затуманенными глазами.

Бремя еще одного нерешенного вопроса пало на Дриззта: что же такое это ощущение покоя — слабость или правда сердца?

— Они сродни нашим грибным рощам, — объяснял остальным Динин, пока они осторожно двигались по опушке небольшого леса, — неразумные и безвредные.

Но более молодые темные эльфы все равно шарахались и хватались за оружие всякий раз, как белка скользнет над головой или запоет в ночи невидимая птица. Мир темных эльфов был миром тишины, и почти любая живая тварь в Подземельях могла и обязательно стремилась напасть на любого, кто вторгается в ее логово. Даже треск сверчков казался дроу зловещим.

Динин