Темный эльф

верно избрал путь. Скоро свет костра уже пробивался через кустарник, а песня фэйери заглушила все остальные звуки. Эльфы поверхности обладали очень острым слухом, и человек — и даже мягко ступающий недорослик — вряд ли имел шансы застать их врасплох.

Но на этот раз к ним пришли дроу, умеющие двигаться бесшумно лучше любого вора. Даже сухая опавшая листва не шелестела у них под ногами, а искусно сделанные доспехи, идеально повторяющие поверхность тела, не шумели при движении. Когда дроу подобрались к поляне, два десятка поющих и танцующих фэйери ничего не заметили.

Захваченный откровенной радостью эльфийской игры, Дриззт почти не замечал приказов, которые отдавал на языке жестов его брат. Среди фэйери танцевали несколько детей, маленькие, но не менее свободные душой, чем взрослые рядом с ними. Они все казались такими простодушными, такими полными жизни и задумчивости, и, очевидно, их связывала между собой дружба более крепкая, чем Дриззт когда-либо видел в Мензоберранзане. Это все было так не похоже на тех персонажей из рассказов Хатч’нета, злобных, ненавидящих все окружающее негодяев.

Дриззт скорее почувствовал, чем увидел, как его группа двинулась вперед, чтобы занять позицию поближе к врагу. Он не мог отвести взгляда от поляны.

Динин похлопал его по плечу и показал на небольшой арбалет на поясе, затем скользнул в сторону, в кустарник.

Дриззту хотелось остановить брата и остальных, хотелось заставить их подольше посмотреть на эльфов поверхности, которых они так легко сочли врагами. Но ноги у него словно приросли к земле, а язык еле ворочался в пересохшем рту. Оставалось только надеяться, что Динин счел его тяжелое дыхание следствием жажды боя.

Затем острый слух Дриззта уловил мягкий звон дюжины маленьких тетив. Эльфийская песня звучала еще секунду, пока несколько эльфов не упали на землю.

— Нет! — закричал Дриззт во внезапном гневе, которого он и сам понять не мог. Но для налетчиков этот протест прозвучал как еще один боевой клич, и, не успели эльфы поверхности даже понять, что произошло, как Динин и остальные бросились на них.

Дриззт тоже рванулся в освещенное кольцо на полянке, держа оружие наготове, не зная, что будет делать дальше. Он хотел только остановить сражение, положить конец этому кошмару.

Эльфы поверхности, ничего не опасавшиеся в своем лесном доме, не были даже вооружены. Воины-дроу беспощадно крушили их, убивали и рубили их тела еще долго после того, как свет жизни уходил из глаз.

Одна перепуганная женщина, уворачиваясь от ударов как могла, оказалась перед Дриззтом. Он опустил оружие, соображая, как можно хоть как-нибудь утешить ее.

А затем женщина резко дернулась, потому что в спину ей вонзился меч, и острие прошло насквозь через ее стройное тело. Дриззт наблюдал, растерянный и перепуганный, как воин-дроу схватил рукоять в обе руки и резко повернул. В последнюю секунду своей жизни эльфийская женщина взглянула на Дриззта, и ее глаза умоляли о милосердии. Но вместо слов у нее изо рта хлынула струя крови.

С экстатическим выражением на лице воин-дроу вырвал меч из ее тела и отрубил мертвой женщине голову.

— Месть! — заорал он Дриззту, его лицо искривилось от ярости, а глаза сияли радостью, показавшейся ошеломленному Дриззту демонической. Воин еще раз ударил безжизненное тело и развернулся, разыскивая, кого бы еще убить.

И всего секунду спустя другой эльф, на этот раз маленькая девочка, вырвалась из резни и рванулась к Дриззту, снова и снова повторяя одно и то же слово. Она кричала на языке эльфов поверхности, которого Дриззт не знал, но, когда он взглянул на ее прекрасное лицо, залитое слезами, он понял, что она кричит. Девочка не отрывала глаз от искалеченного трупа у его ног, а ее отчаяние превосходило даже ужас перед собственной неизбежной гибелью. Она могла только кричать: “Мама!”

На Дриззта нахлынули гнев, ужас, отчаяние и еще дюжина других чувств. Ему захотелось избавиться от этих чувств, потерять себя в слепой ярости своего народа и принять отвратительную реальность. Как легко отбросить сознание, которое причиняет такую боль!

Эльфийская девочка рванулась к Дриззту, но даже не заметила его — она не отводила глаз от мертвой матери. Ее шея открылась для смертельного удара. Дриззт поднял скимитар, не осознавая разницы между милосердием и убийством.

— Да, брат мой! — крикнул ему Динин, и этот крик заглушил вопли остальных дроу и отозвался обвинением в ушах Дриззта. Дриззт поднял глаза и увидел Динина, с головы до ног покрытого кровью, стоящего среди горы изрубленных тел.

— Сегодня ты узнаешь славу дроу! — крикнул Динин и победно взмахнул кулаком. — Сегодня мы умилостивим Королеву Пауков!