Темный эльф

— Значит, одно задание выполнено, — сказал Дриззт, тщетно пытаясь избавить пантеру от грязного замысла Мазоджа.

— Сегодня мы победили, — согласился Динин, — хотя наши потери тоже велики. Но с помощью кошки мы можем еще поразвлечься.

— Поразвлечься, — резко повторил Мазодж Дриззту. — Иди, Гвенхвивар, иди в туннели. Давай узнаем, как быстро может бегать испуганный гнум!

Через несколько минут Гвенхвивар вернулась в пещеру и притащила в пасти мертвого гнума.

— Назад! — приказал Мазодж, когда Гвенхвивар положила тело к его ногам. — Принеси мне еще!

Сердце Дриззта упало, когда труп шлепнулся на каменный пол. Он взглянул в глаза Гвенхвивар и увидел там тоску, равную его собственной. Партера была охотницей, и понятие чести было для нее не менее важным, чем для Дриззта. Но для злого Мазоджа Гвенхвивар была только игрушкой, инструментом его извращенного удовольствия, убивающим просто потому, что хозяину нравится убивать.

В руках волшебника Гвенхвивар была всего лишь убийцей.

Гвенхвивар задержалась у входа в туннель и взглянула на Дриззта почти с извинением.

— Назад! — крикнул Мазодж и пнул кошку в зад. Затем тоже оглянулся на Дриззта. Мазодж упустил шанс убить молодого До’Урдена; теперь ему придется подумать, как он будет объяснять эту ошибку своей безжалостной матери. Мазодж решил подумать об этом неприятном деле попозже. Сейчас, по крайней мере, он получит удовольствие, глядя, как Дриззт страдает.

Динину и остальным не было дела до того, что происходит между Мазоджем и Дриззтом: они были слишком заняты ожиданием возвращения Гвенхвивар; слишком заняты, воображая себе выражение лиц гнумов, увидевших позади такого великолепного убийцу; слишком заняты жестоким юмором момента, тем извращенным дровийским юмором, который вызывал у дроу смех, когда больше пристало проливать слезы.
ЧАСТЬ пятая. Закнафейн
Закнафейн До’Урден: наставник, учитель, друг. Я, в слепом своем отчаянии, не раз отказывался признавать Закнафейна и наставником, и учителем, и другом. Может быть, я слишком многого требовал от него? Может быть, я ожидал найти в измученной душе совершенство и требовал от Закнафейна, чтобы он был таким, каким он быть не мог, чтобы он превзошел свой жизненный опыт — или взглянул в лицо этому опыту?

Я мог бы быть таким же, как он. Я мог бы прожить жизнь в ловушке беспомощного гнева, сбитый с ног неодолимым натиском зла, которое есть Мензоберранзан, и тем всепроникающим злом, которое есть моя собственная семья. Я мог бы в жизни не найти выхода из этой ловушки.

Говорят, мы учимся на ошибках старших. Я думаю, это меня и спасло. Не будь у меня перед глазами примера Закнафейна, я бы, наверное, тоже не нашел выхода — во всяком случае, в жизни.

Тот путь, который я выбрал — лучше ли он, чем жизнь, которую знал Закнафейн? Я думаю, да, хотя порой в отчаянии я тоскую по иному пути, полегче. Но правда — ничто перед лицом самообмана, а принципы — пустые слова, если не хватает мужества следовать им.

Так что мой путь лучше.

Я о многом сожалею — о моем народе, о самом себе, но больше всего о Мастере Клинка, потерянном теперь для меня, который показал мне, как — и зачем — владеть оружием.

Нет на свете боли сильней: ни удар зазубренного клинка, ни огонь драконьего дыхания. Ничто не жжет сердце так, как пустота после потери чего-нибудь или кого-нибудь, кого вы слишком поздно оценили по достоинству. И теперь я часто поднимаю бокал в тщетном тосте, в просьбе о прощении, обращенной к тому, кто ее все равно не услышит:

— За Закнафейна, за того, кто научил меня мужеству.
Дриззт До’Урден
Глава двадцать четвертая. Знать своих врагов
— Восемь дроу мертвы, причем одна из них — жрица, — сказала Бриза Матроне Мэлис на балконе Дома До’Урден. Бриза прибежала в замок с первыми же сообщениями о сражении, оставив сестер в толпе на центральной площади Мензоберранзана — ожидать дальнейшей информации. — Но у гнумов погибли почти четыре десятка, чистая победа.

— А что твои братья? — спросила Мэлис. — Чем отличился Дом До’Урден?

— Как и у поверхностных эльфов, Динин убил пятерых, — ответила Бриза. — Говорят, что он бесстрашно провел главную атаку и убил гнумов больше, чем остальные.

Матрона Мэлис расцвела от этой новости, хотя и подозревала, что Бриза, терпеливо стоящая с самодовольной улыбкой, скрывает от нее что-то важное.

— А Дриззт? — спросила Матрона, не желая играть в игры дочери. — Сколько свирфнеблинов пало у его ног?

— Ни одного, — ответила Бриза, но ее улыбка не исчезла.

— И все же Дриззт — герой сегодняшнего дня! — быстро добавила она, увидев, что мать сердито нахмурилась. Мэлис