Студент-филолог из нашего мира, волей судьбы и одной очаровательной богини попав в мир магический и поступив в академию магии, вовсе не собирается изменять своим старым привычкам и по-прежнему остается в каждой бочке затычкой, в каждой почке заточ & Ой, это немного из другой оперы. Но, как бы то ни было, Олег усиленно продолжает нарываться на неприятности & точнее, учитывая его магические силы, да и помощь постепенно подрастающего демона (тоже проблема, однако), нарываются его враги. Победы на дуэлях и слава уж-жасного некромансера кружат голову. И теперь очень трудно сохранить свою человечность.
Авторы: Глушановский Алексей Алексеевич
Поколебавшись, он решил попробовать ей помочь. Тем более что именно этот демонолог, когда Олег огласил о своем желании участвовать, почти не скрываясь, заявил, что всегда считал разницу между некромантами и некрофилами исчезающе малой величиной.
Припомнив свой опыт пребывания в пентаграмме, Олег сконцентрировал внимание на одной из свечей и, не творя никаких заклятий, чтобы не учуяли пристально наблюдающие за действом маги, приказал ей погаснуть. Дар богини сработал превосходно. Свеча замерцала, огонек на фитиле уменьшился, а потом и вовсе погас, словно задутый сквозняком.
Почуяв слабину, образовавшуюся в её темнице, суккуба забилась еще яростней, и прорвав истончившийся барьер, исчезла с диким воем и хохотом.
Не без помощи Олега опозорившейся маг, собрал свои инструменты, и печально побрел прочь. Проводив его сутулую спину довольным взглядом, Олег пробормотал: – Я не злопамятный, я просто черный маг с хорошей памятью, – после чего встряхнулся, одернул плащ, и шагнул на освободившуюся сцену.
Зал погрузился во тьму. Зазвучали тревожные аккорды вступления. Спустя несколько тактов сцена осветилась багровым, колеблющимся светом, будто отражением множества бушующих в ночи пожаров, по ней заметались странные, словно изломанные невыносимой мукой тени, и Олег начал:
Легкий, почти незаметный призрачный туман, заполнил сцену, вдруг словно расширившуюся, и превратившуюся в огромный, пылающий множеством пожаров город. Пряди тумана скользили меж яркого зарева огней, обтекая лежащие на мостовой окровавленные тела, на мгновения принимая образы диковинных хищников, готовых к нападению, и вновь обращаясь безобидным маревом. Но вот он сгустился, собрался перед сделавшим шаг вперед светловолосым человеком в темном плаще некроманта, единственной живой душе в этом царстве огня, хаоса и смерти.
Из тумана сформировалась прекрасная девушка. Волна темных волос рассыпалась по точеному стану, затянутому в белое платье с длинным подолом, какие носили знатные дамы Трира лет двести тому назад. Впрочем, девушка ли? Тонкие пальцы заканчивались острыми когтями, прекрасное лицо с правильными чертами урожденной аристократки было чересчур бледным, и отсвет пожара, на мгновение мелькнувший в глазах девушки залил зрачки кровавым цветом.
Вампирша, а в этом не могло быть никаких сомнений, умением превращаться в туман обладали лишь наиболее могущественные из высших вампиров, умоляющим жестом протянула руки к призвавшему её магу. Он взял её ладони в свои, и странная пара в медленном вальсе пошла по агонизирующему городу.
Темп ускорился. Ранее напоминающий любовный, теперь, танец рисунком движений скорей напоминал схватку двух могучих хищников, завораживающе прекрасных в своей функциональной смертоносности. Люди просто не могли двигаться настолько плавно и быстро. Но, тем не менее, это происходило, и облаченный в черный плащ некроманта маг составлял достойную пару прекрасной вампирессе, двигаясь точно в такт странной, чуждой, никогда не слышанной раньше музыки, при этом ни на секунду не останавливая песню:
На этой фразе пара распалась и замерла в атакующих позах. Из ладоней вампирессы выскользнуло и затрепетало, решая, какую форму выбрать, черное жало вейтангура. В руках мага материализовался пылающий меч духа, редчайшее оружие времен Даркианской войны. Зал ахнул. Казалось, время сделало шаг назад, шаг, длиной в двадцать лет, и зрители становятся свидетелями одной из множества небольших схваток, происходивших тогда повсеместно. Но песня продолжалась, и противники опустили оружие, подчиняясь её воле, и отдаваясь на волю танца…
