Но всё же оставалось ещё одно неприятное дело, с которым мне не хотелось тянуть.
— Поехали, я поговорю с твоим отцом.
— Не получится. Он сегодня на собрании большого совета. Давай лучше заедем перекусим и отправимся тренироваться.
— Хорошо, — кивнула я.
На следующее утро в оговоренное время Дар уже ждал меня на крыльце. Но вместо того, чтобы отвезти к себе домой, светлый приказал водителю ехать в Квартал лицедеев и мелких фокусников.
— Мы немного там погуляем, пока отец разберётся со своими делами, а потом поедем прямо к нему в контору.
Мы успели погулять по кварталу, посетить музей Истории Заходящего Города, а отец Дара всё никак не освобождался. Одногруппник извинялся и говорил, что у его отца сейчас полный аврал в канторе.
— Так, может, мне незачем видеться с ним?
— Нет, поговорить вам обязательно нужно. Просто отец сейчас немного занят. Давай завтра?
А завтра постепенно перетекло в послезавтра и после-после-завтра. Отец Дара был поистине неуловим и недосягаем. Я уже начала подозревать, что одногруппник водит меня за нос, когда долгожданная встреча состоялась.
Место, куда меня привёл светлый, находилось в переулке недалеко от оживлённой торговой улицы. Больше всего оно напоминало кантору с кучей снующих с крайне сосредоточенным видом клерков. Мы насквозь прошли просторное помещение со столами, заваленными папками с дощечками и камнями для хранения информации, и оказались в небольшом, обставленном в деловом стиле кабинете. Нарион, отец Дара, в момент нашего появления что-то обсуждал по кристаллу связи, но быстро свернул разговор и только после этого поздоровался. Выглядел он слегка уставшим и сосредоточенным. Отправив Дара прогуляться, Нарион предложил мне сесть, сам же отошёл к окну, затянутому высококачественной иллюзией. Некоторое время мы молчали, наконец отец Дара, тщательно взвешивая каждое слово, заговорил:
— Дарк, я искренне сожалею о своих поспешных выводах и прошу не судить меня предвзято за подобную экспрессию. Признаюсь, у меня были свои, субъективные причины, никоим образом не связанные с тобой. — Он повернулся и проницательно посмотрел на меня. — Я готов принести свои извинения и сделать всё, что в моих силах, чтобы исправить свой промах.
Я чувствовала, что ему пришлось переступить через себя, чтобы принести эти извинения. Отец Дара был очень гордым, и всё же признал свою ошибку перед каким-то безродным мальчишкой. Но зачем ему это?
‘Видимо, хвост прищемили хорошо’, — не без удовольствия сообщил голос.
Какой хвост? — не поняла я.
‘Денежный. Какой же ещё может быть у торговца?’
Заинтересованная, я спросила у Нариона:
— Я, конечно, рад, что вы приносите извинения за все те слова, что мне довелось услышать в свой адрес, но я хотел бы поинтересоваться: к чему всё это? Вы ведь могли не извиняться перед каким-то безродным мальчишкой.
— Мог бы, — покладисто согласился Нарион. — Но я не хочу окончательно потерять доверие сына, а он слишком дорожит дружбой с тобой, поступая наперекор моим желаниям. — Нарион побарабанил пальцами по подоконнику, видимо раздумывая, следует ли говорить мне основную причину своего неординарного поведения. Наконец он решился: — И ещё. Не знаю, кто стоит за тобой, но я совершенно не хочу разоряться только потому, что плохо отозвался о тебе при первой встрече, сделав в корне неверные выводы.
— Должно быть, вы что-то напутали. Я никоим образом не могу быть связан с вашими деньгами.
Нарион внимательно вглядывался мне в лицо, пытаясь прочесть там что-то понятное ему одному.
— Дарк, откуда ты взялся в Академии? Такое чувство, будто у тебя нет прошлого.
Я неоднозначно пожала плечами, но, видя, что Нарион напряжённо ожидает моего ответа, всё же нехотя произнесла:
— Я не желал бы затрагивать тему моего прошлого. Это личное.
— Личное, — эхом отозвался Нарион. — Просто Дарк, феникс без прошлого и родственных связей, который каким-то образом связан с просто Риокой, непонятно откуда взявшимся полтора сиана назад, и до этого вот уже невесть сколько времени считавшимся погибшим. Будет мне наука, — пробормотал он, внимательно разглядывая мой перстень.
— На что это вы намекаете? — нахмурилась я, как бы невзначай прикрывая украшение другой ладонью.
— Дарк, я не дурак. И если меньше чем за луну я теряю десятую часть своего состояния, то это наводит на определённые размышления. Я прекрасно осознал, что не всё нужно измерять толщиной кошелька и громким именем.
— Уж не подозреваете ли вы меня в?.. — вспыхнула я от одной мысли о подобном обвинении.
— И не думаю. Но я уверен, что это связано
