Он считал себя циничным и опытным. Думал, что видит души людей насквозь. Темный инквизитор в Светлой академии магии. Что ему тут делать? Преподавать азы запретных дисциплин, следить за исполнением законов и магами… — так думал герой. Но у жизни иные планы. Он почти уверен, что впервые встретил ангела — прекрасную девушку с прекрасной душой. Но не ошибся ли? История про сильного мужчину, мальчишку изгоя и, конечно же, красавицу. Про бескорыстную любовь и капельку доброты, которая есть даже в темном чудовище.
Авторы: Алиса Ганова
лучше доходит до самонадеянных глупцов, что обращение к запрету — не шутки.
— И в моем примере изначально бездарная женщина привязала к себе низшую сущность. Тем самым получив возможность одурманивать и влиять на жертв, а взамен взяв обязанность «кормить» помощника.
Однако суть всех отступнических ритуалов — не ублажить «всесильного» человека, а обманом получить над ним влияние и использовать. Только глупцы этого не понимают. Да, в истории бывали маги-чернокнижники, способные долгое время повелевать демонами, однако потусторонние сущности терпеливо ждут своего часа, а потом все равно пожирают, как бы ни был велик маг.
Итак, ведьма, коей была мадам Гринель, высасывала из жертв жизненные силы, эмоции, а когда человек истощался, в том числе и материально, избавлялась от него. Одурманенная жертва убивала себя.
Таких отступников даже вы, маги, с трудом распознаете. Они могут быть соседями, родственниками. Но кому какое дело, пока все эти мерзости не затрагивают вас или ваших родных…
— А как вы узнали, что это она? — перебила впечатленная слушательница.
— Менталист заглянул и увидел нечто? — последовал еще вопрос.
— Нет, — отчеканил Митар, голосом воздействуя на студиозов, не отрывающих от него глаз. — Инквизиция бережет магов, верой и правдой служащих Ликонии. Кроме того. Инквизиторская Палата часто защищает магов от колдунов. Удивлены? Но продолжим.
Демоны хитры и умеют прятаться, чтобы затем нападать. Такой вполне мог убить менталиста. Поэтому мы применили простой, но весьма действенный способ проверки. Сковали подозреваемую, чтобы оставалась положенное время в замкнутом контуре, отсекающем любые потоки магии и энергии, и оставили на сутки без еды и воды в камере. Это неприятно, но не смертельно. Если человек чист, с него, как правило, по завершении испытания снимаются подозрения.
А если нет — наступает возмездие, — Митар обнажил зубы. Оскал вышел жутковатым, но он этого и добивался. — Взаперти чем питаться прожорливой сущности? Да хотя бы отступником. Или разъяренный демон просто мстит.
Когда на глухие крики прибежала охрана, от увиденного растерялись, поэтому потом по провинции и гуляли жуткие слухи о зверски изувеченной магичке. Откуда же людям знать, что одурманенная сущностью отступница начала поедать сама себя. Так как руки были скованы, она погрызла все, до чего смогла дотянуться: губы, часть щек, плечи…
Мы не стали ее мучить, хотя следовало бы. Но гуманность и нам не чужда, поэтому быстро упокоили.
Целителя звать не стали. Зачем, если ей все равно грозило обезглавливание, а затем сожжение и развеивание пепла.
В классе стояла тишина. Инквизитор улыбнулся и бодро произнес:
— Что ж, теперь записываем тему: «Классификация низших сущностей»…
Добравшись до своего этажа, я обрадовался. Сумка еще не успела изнутри пропитаться водой, поэтому учебник почти не пострадал. А вот если бы пришел утром — страшно представить, что бы с ним стало! И никто не увидел меня! Точнее нас!
— Ой! — спохватился, чтобы поблагодарить магистра, но он уже ушел. Вроде бы все обошлось, можно вздохнуть с облегчением, однако я снова почувствовал себя одиноким. Идти в ночи, ощущая за спиной сильного человека — это такая роскошь. Чувства спокойствия, защищенности почему-то особенно врезались и не покидали до тех пор, пока не заснул. А заснул я поздно.
Когда крался мимо комнаты коменданта, ее дверь распахнулась, и ругань застряла в горле женщины.
— Доброй ночи, мадам Пуасси, — промямлил я и бочком попятился к своей двери.
— Стоять! — рявкнула она.
— Я упал, немного испачкался, но сейчас все отмою и следы за собой протру…
Комендант этажа вперила руки в бока и, прищурившись, справилась:
— Теперь-то какую пакость делал?
— Нет, — завертел головой. — Я в павильоне был, засиделся, а на обратном пути шел и упал.
— Угу, — недоверчиво хмыкнула она и кивнула, — мойная там.
И я под тяжелым взглядом пошел туда.
Отмывшись, вышел и нарвался на пристальный взгляд мадам.
— Ссадины тоже сами проступили?
— Угу.
— Кто?
— Не знаю, темно было…
Потом стирал костюм, расправлял, развешивал… — и лег под утро. Не удивительно, что встал с большим трудом, клевал носом и опоздал в столовую. И если бы не мадам Пуасси, угостившая бутербродом, не знаю, как бы высидел лекции.
На русловедении присутствовал, но ничего не слышал. Подперев рукой щеку, дремал.
На уроке художества оживился. Преподаватель раздал нам копии одной гравюры, листы, карандаши и предложил срисовать
