Он считал себя циничным и опытным. Думал, что видит души людей насквозь. Темный инквизитор в Светлой академии магии. Что ему тут делать? Преподавать азы запретных дисциплин, следить за исполнением законов и магами… — так думал герой. Но у жизни иные планы. Он почти уверен, что впервые встретил ангела — прекрасную девушку с прекрасной душой. Но не ошибся ли? История про сильного мужчину, мальчишку изгоя и, конечно же, красавицу. Про бескорыстную любовь и капельку доброты, которая есть даже в темном чудовище.
Авторы: Алиса Ганова
Однако его терпение закончилось раньше, чем я закончил.
— Вопет! — дюжий подзатыльник отвесил крепко сбитый незнакомый студиоз. — Декан тебя с утра ждет.
Совсем оборзел?
— О времени не было сказано! — огрызнулся я и увернулся от пятерни старшекурсника.
— Пошли.
Следуя за ним, я раздумывал, чем обернется новая встреча. И что-то подсказывало, что теперь ничем хорошим.
… Магистр, он же декан, встретил меня подозрительно тихо.
— День добрый, — храбрился я, стараясь говорить спокойно и уверенно. Но поджатые губы Ференделя и палец, постукивающий по столешнице, явственно говорили о его нервном душевном состоянии. Я подошел ближе и встал перед большим письменным столом. Как в прошлый раз, мне сесть не предложили.
После давящей паузы магистр Ферендель сочащимся медом и ядом голосом поинтересовался:
— Мальчик мой, я могу тобой гордиться! Заводишь новые нужные знакомства, которые тебе скоро очень пригодятся!
Я непонимающе захлопал ресницами.
— А напускная наивность, гордый взгляд?! — глазки декана недобро сощурились. — Хочешь пирожное?
— Благодарю, магистр Ферендель, я не голоден.
— Правда? — зло хмыкнул он. — Ох, как переменился! Наверно, и помощь моя больше не нужна? Думаешь, учиться легко? Справишься сам?! — Нервничая, мужчина выскочил из-за стола. Сцепив руки за спиной, подошел ко мне и со злостью, вкрадчиво спросил: — А жрать-то на что будешь?
Внезапно узнавать о трудностях, которые предстоит решать самому, всегда тревожно. Но магистр вдобавок откровенно давил и попрекал. Если бы я что-нибудь помнил из прошлого — вел бы себя по-другому, однако пока помнил лишь попытки куратора подавить, сломать и сделать послушным.
— Что вы от меня хотите? — собравшись, спросил дрожащим голосом, но не пугливо.
— О, вот как заговорил! — Ферендель неожиданно вцепился в мое ухо и грубо потянул. Я охнул, и он намеренно дернул сильнее, с явной острасткой.
— Пустите! — закричал я.
— Тогда умолял, в ногах валялся, уговаривая оставить. А ныне вон как запел! Выгоню вон, взашей! В поучение остальным!
— А-ай! — я вцепился ногтями в его белую, пухлую руку. Ферендель взвыл и отвесил пинок, а я в ответ с силой наступил ему на ногу. Получилось скорее случайно, но декан впал в бешенство. — Вон! Вон, сопляк!
Из кабинета, академии! Вон с глаз моих! — И, подтащив за ухо к двери, грубо вытолкнул и громко, даже оглушительно захлопнул дверь.
Ухо горело и ломило. Было больно, обидно. Но под пристальными взглядами студиозов, проходивших по коридору и ставших свидетелями ругани, смог немного сдержать набегавшие слезы и бросился бежать.
Когда прибежал в комнату — заперся. Долго плакал, раздумывая, как поступить. Вернуться и унизительно просить прощения? Гордо уехать, не зная куда и к кому? Или же сделать что-то еще…?
Выплакав все слезы, заснул. А вечером сильно заболела голова.
Если бы не забота мадам Пуасси, я бы и зяб один в комнате до первого дня седмицы. Однако она почувствовала неладное, постучала, и когда открыл дверь, поняла, что у меня жар…
— Да, не думала, что буду ходить к Вопету лично в комнату и заботиться о его выздоровлении, — голос целительницы я узнал бы из множества других.
— Я, мадам, тоже не думала, что буду волноваться. Однако стало жаль мальца. Когда он посмотрит — жалость накатывает. Эх, беспутный мальчишка, — всхлипнула комендант. — Вы ведь не вернете ему память?
— Нет. Потому что не в моих силах. Не знаю почему, но даже я не могу этого сделать. Чему только рада.
— И я мадам. Зато Сершель рассказывал, как Крыс примчался к магистру инквизитору и. вцепившись в полу его плаща, умолял найти тех, что лишил Сидерика памяти.
— И что?
— Не знаю. Магистр Митар обещал разобраться. Но, когда приходил, так странно усмехался, что сдается мне, такой Вопет и ему приглянулся. Вот и распирает меня любопытство, что с мальчонкой стало.
Разбойники, покарай их Видящий, бедная Ивет, пропажа памяти. Страшно подумать, что еще будет…
Зная, что рядом мадам Лужо, страх отпустил меня, и я крепко заснул.
Когда в шестой день в дверь бесцеремонно вломился Ферендель и, истерично визжа, потребовал разыскать мерзавцев, лишивших студиоза памяти, у Митара пропали последние сомнения, что Вопет действительно переменился.
— … Позвал его вчера вечером… — тяжело дыша, рассказывал декан погодников. — Обычно прибегал по первому зову, а тут ночь проходит — нет его. Обед заканчивается — нет. Послал студиоза. Пришел Вопет и смотрит, будто ничего не понимает. Я ведь еще надеялся, что
