Он считал себя циничным и опытным. Думал, что видит души людей насквозь. Темный инквизитор в Светлой академии магии. Что ему тут делать? Преподавать азы запретных дисциплин, следить за исполнением законов и магами… — так думал герой. Но у жизни иные планы. Он почти уверен, что впервые встретил ангела — прекрасную девушку с прекрасной душой. Но не ошибся ли? История про сильного мужчину, мальчишку изгоя и, конечно же, красавицу. Про бескорыстную любовь и капельку доброты, которая есть даже в темном чудовище.
Авторы: Алиса Ганова
на свету, не выходил из головы.
«Нет, это или полная блокировка памяти, или брат близнец Вопета! Иначе слишком, слишком невероятное различие с прежним…»
Первый день седмицы тяжел, но уже скоро Митар сидел в архиве и повторно изучал личное дело Сидерика. Внимательно вглядывался в свидетельство его рождения; характеристики, данные преподавателями, проводившими первое собеседование при поступлении; заметки лекаря, отметившего приметы студиоза…
Мысль о близнеце оказалась ложной. А даже если бы брат и существовал, вряд ли был лучше того прежнего Сидерика. Отец — мелкий трактирщик, вдовец. Пьет. Особых чувств и доброты к сыну не проявлял. Порол Вопета по случаю и без и достаточно жестоко. Об этом говорили отметины на спине и ягодицах студиоза. При осмотре лекарь сухо, но емко записал все шрамы и основные черты характера:
«Пронырлив, нагл, изворотлив… Склочен. Склонен ко лжи. Мстительный…» — перечитал несколько раз.
Раньше, до смерти Сонезы, бытовики жаловались магистру Олидеру на Вопета, как на поддавшегося влиянию демона студиоза. Однако почтенному инквизитору хватило опыта и мудрости заключить, что все дурное в маленьком мерзавце от дурного воспитания, а не потусторонних сил.
Митар задумчиво перекладывал бумаги, пока случайно не обратил внимания, что на свидетельстве рождения студиоза стоит местный герб, хотя Вопет не местный… Пригляделся. И верно — не оригинал, а дубликат, выданный одним из городских нотариусов.
«Почему копия?» — схватился за зацепку инквизитор. И в памяти всплыли оброненные слова магистра Лужо, что Вопет — самый младший изо всех студиозов академии.
«А ведь верно, минимальный возраст для поступления — четырнадцать сезонов. Тогда Сидерику должно быть как минимум пятнадцать, но он никак не тянет по свой возраст. Если Ферендель особенно сильно заинтересован в нем, мог и подсуетиться — прибавить сезон… Или два».
Теперь Митар догадался о еще одной причине, по которой Вопет считался изгоем.
«Щуплый простолюдин из провинции, обозленный ребенок, любящий сладкое, оказался крайним в склоках деканатов… — из хранилища Митар вышел раздраженный и злой. — Ничего! Главный Инквизитор обязательно узнает о подделке бумаг в Светлой академии и скверным надзором над студиозами».
Пользуясь, что сегодня нет лекций, решил переговорить с деканом целительского факультета. Однако у нее как раз проходила практика, и, опасаясь оставить студиозов без присмотра с ядовитыми ингредиентами, она попросила подождать. Коротая время, Митар спустился к целительскому огороду и, прогуливаясь между грядками и павильонами, пришел к вырытому котловану для будущей теплицы.
Сейчас из-за туч выглядывало робкое, тусклое солнце. И все же тепло прогревало черную мантию.
Представив, каково просидеть дождливой, холодной ночью в яме, в тонкой одежонке, Митар пообещал себе разыскать жестокосердного урода и лично спихнуть его в котлован, дабы привить тому азы доброты и сострадания.
Когда прозвенел колокол, поднялся в восточную башню и заглянул на кафедру.
Лужо давала наставления крутившимся рядом студиозам, что-то сверяла по списку, но при виде него отложила дела и пригласила в кабинет. Просторный, строгий, выдержанный в бежево-голубых тонах с синими вкраплениями.
— Вижу, вы настроены серьезно переговорить со мною, — начала целительница, усаживаясь за светлый стол. — Я вся во внимании.
— Вы проницательны, — вежливо улыбнулся Митар. — Благодарю. Постараюсь не отнимать лишнего времени.
— Вы тоже любезны, магистр, — вернула улыбку Лужо. — У инквизиции особые прерогативы, и ее следователям в беседе не отказывают. И тем более не указывают на время.
— А я, скорее, по частым делам.
— Вопет? — грустно усмехнулась она.
— Да. Намерен узнать ваше мнение, как одного из лучших специалистов целительства… — сделал паузу. — Возможно ли найти специалиста, способного погрузиться в сознание… — не успел завершить, как Лужо холодно отчеканила:
— Можно. Если готовы взять на себя ответственность за повреждение его хрупкого сознания. Разве вы не замечаете очевидного? Он впечатлителен, добр, беззащитен. Что будет, если вспомнит все то, что с ним было прежде. Все жестокости, что вытерпел, пакости, что творил сам. Кем станет?
Каково ему с его хрупкостью, даже некоторым максимализмом будет житься, если узнает, какое зло в нем жило! Не верите — сходите к магистру Верзару. Как менталист, он хорошо объяснит вам, что такое ломка сознания, отвергание себя и остальные сопутствующие «мелочи»! — закончила она гневно. Однако быстро взяла себя в руки, глубоко вздохнула и произнесла: — Прошу прощения
