Темный инквизитор для светлой академии

за эмоциональность. Но «новый» Сидерик произвел на меня сильное впечатление. И… я не хочу, чтобы хотя бы часть его прежнего просочилась в его сознание.
— Задумка чудесная, жалость достойна похвалы, однако вы не хуже меня знаете, что его изводят, потому что он совершенно беззащитен.
— Знаю. И не знаю, что делать. Я бы забрала Сидерика в группу травников, но Ферендель лучше сломает его, чем выпустит из лап.
— А вы знаете о ночном нападении на Вопета?
Наблюдать за растерянной Лужо было интересно.
— Но он же болеет! В комнате! Как такое возможно?! — нервничая, магистр встала из-за стола. Поняла, что не держит себя в руках. Показательно взяла ненужную папку из шкафа и села на место.
— Это было три дня назад. Он припозднился, и, когда возвращался из павильона, некто напал на него и столкнул в яму.
— Он мне ничего не рассказывал. И Мьель тоже, — растерянно заверила целительница.
— Он никому не рассказал. Однако я случайно встретил его на лестнице, когда он, чудом выбравшийся из жижи, крался к себе… — Митар намеренно рассказывал историю, чтобы убедиться — Лужо отговаривает его из-за искреннего волнения о студиозе или покрывает возможных виновных.
Однако расстройство Лужо оказалось совершенно искренним.
— Да. магистр Севоок рассказывал, что он вел себя робко, будто опасался кого-то. Бедный мальчик. — она сцепила пальцы. — Что же я могу сделать?
— Нападавший был высоким, сильным, ростом под три с половиной — четыре локтя. Есть предположения?
— Митару показалось, что у нее они есть.
— Еще не уверена. Не хочу наговаривать, но, возможно, это мог быть студиоз Хорант Викрибер. Он не с нашего факультета, и… смущает: как он мог оказаться в огороднике в тихие часы? Если только кто-то мог дать ему ключи…
Митара словно ударили под дых…
Кто еще, как не Ивет с кафедры целителей, или Дэлинея, с травоведной? От одной мысли, что Делинэя сделала выбор, сердце заскакало, заметалось.
«Неужели не нашла более достойного, чем заносчивый Хорант?» — Митар быстро взял себя в руки, однако Лужо, как отличный лекарь, разглядела признаки его тревоги.
— Думаете, это тот же, кто… напал на Ивет? — лишь так смогла объяснить себе внезапное волнение инквизитора.
— Возможно, — задумчиво ответил он. — Но почему нападение?
— Не уверена. Это лишь мое предположение. Но… я расспрашивала учениц, и никто не мог объяснить, что она забыла в развалинах. Если только пошла с кем-то на тайную встречу.
— Еще скажите — любовную! — взбеленился Митар.
— Считаете, что бедная девочка была недостойна любви?! — в ответ вышла из себя Лужо, задетая намеком, что любви достойны лишь миловидные и красавицы.
— Я лишь считаю, что тот, кто влюблен по-настоящему, искренно, не поведет избранницу к опасным развалинам! — объяснился инквизитор. — Еще скажите, что это Сидерик!
Целительница поджала губы.
— Ну же, выкладывайте. Ясно же, что выгораживаете Вопета, однако я не думаю, что он дорос до тайных свиданий.
— Но так рассказала лучшая подруга Ивет…
— Кто?
— Дэлинея…
«С каких пор подруга и лучшая?» — едва не сорвалось с языка. Он знал, что между ними не было дружбы.
Это по какой-то причине Ивет ходила хвостом за первой красавицей академии и ее двумя сопровождающими, терпя нападки одного из них — красавчика Хоранта. Возможно, неровно дышала к кому-то из выскочек, а Дэлинея просто не отталкивала ее. Тогда к чему все эти слухи?
Где-то в душе кольнула тревога. Почти совершенная, нежная, светлая, та, которой восхищался, каким-то образом, пусть даже косвенно касается грязной, запутанной истории?! Нет, не может быть!
Митар метался, не зная: доверять своим глазам, Ференделю, Лужо, видевшим в Сидерике мальчишку, еще не доросшего до похоти. Или ей, которую считал благородной не только по рождению?
«Неужели я ошибся, и она такая же, как другие? Способна оговаривать? Или знает больше остальных? — схватился за соломинку, но покоя в душе она не восстановила. — А ключ Хоранту кто дал?»
За растерянностью и первыми подозрениями промелькнула жалость к себе. Но едва почувствовал ее, переключился на того, кто действительно сейчас нуждался в участии.
Утром второго дня Митар направился в Вопету.
— Эй, хватит болеть и унывать! — произнес бодро, войдя в давящую, затемненную комнатку. — Ты же погодник, разгони эти облака и серость за окном!
— Вы же инквизитор и лучше меня знаете, что погодники не управляют погодой, а только отслеживают и составляют прогнозы на долгий срок, — мягко заметил оживившийся после его прихода Сидерик.
— Ты же особенный, — Митар огляделся, куда можно