Он считал себя циничным и опытным. Думал, что видит души людей насквозь. Темный инквизитор в Светлой академии магии. Что ему тут делать? Преподавать азы запретных дисциплин, следить за исполнением законов и магами… — так думал герой. Но у жизни иные планы. Он почти уверен, что впервые встретил ангела — прекрасную девушку с прекрасной душой. Но не ошибся ли? История про сильного мужчину, мальчишку изгоя и, конечно же, красавицу. Про бескорыстную любовь и капельку доброты, которая есть даже в темном чудовище.
Авторы: Алиса Ганова
выражение лица. Митар смотрел и не верил, что мог настолько ошибиться в человеке.
— Она была моей подругой. Лучшей, — всхлипнула. — Теперь я сожалею, что иногда была резка с нею, но… ведь уже ничего не изменить. Ивета была особенной. Умной, доброй, совсем непохожей на других.
Выручала на зачетах. Я могла доверить ей самое сокровенное… — слеза скатилась по щеке, и Дэлинея замолчала. Отделанных, томных всхлипов ему стало тошно, поэтому прервал.
— Почему Сонеза терпела выходки Хоранта и Вескельда?
— А… А она не терпела! — ее грусть резко сменилась возмущением.
— Неужели?
Дэлинея покраснела.
— С чего вы решили? Разве это вы с ней дружили?! — задрала подбородок, но Митар подметил и тон, и заносчивость, с которыми отвечала.
«Неужели сердится?» — когда люди раздражены — не сдержаны. Потому намеренно грубо спросил:
— Заметил, что вы любите красивые, яркие вещи. Тогда почему ваша лучшая подруга имела гардероб, больше подходящий одинокой старухе?
— Вам какое дело? — глаза Дэлинеи зло блеснули, будто упрекал ее в зависти или намеренной подлости.
— Идите.
— И все?! — захлопала глазами. — Вы позвали меня только из-за этого?! — Спрашивала то ли с облегчением, то ли с бешенством, что оторвал ее от септиза.
«Название-то какое противное!» — Митар скривил губы, но из-за жесткого шрама усмешка вышла пугающей, и Дэлинея сразу же присмирела.
— Простите, господин инквизитор, я…
— Я — магистр Митар, — отрезал он и повторил: — Идите.
Когда подошла к двери и уже потянула за ручку, спросил:
— А что, студиоз Вопет и впрямь преследовал Сонезу?
Она резко обернулась.
— Почему же преследовал? Просто смотрел странно…
Когда ушла, закрыл дверь на ключ. Ее ложь, страх, презрение — подобны ударам под дых. Ошарашенный Митар был взволнован, даже слаб и не желал, чтобы кто-то случайно увидел его таким.
«А на что я — урод рассчитывал? — усмехнулся зло, пытаясь ожесточением привести себя в чувства. — Пронырливая студиозка ловко водила за нос! Дурак! И слизняк!» — и, проведя пальцами по волосам, вцепился в них до боли. Постепенно горечь перетекла в раздражительность.
«Дайте ведьму или сущность, и я загрызу ее!» — прорычал, выходя в коридор, — и толпящиеся у соседнего кабинета студиозы вмиг разбежались, будто и не было толпы должников. Остался один, обтиравшийся у стенки, и то по недоразумению. Но, оторвавшись от конспекта, натолкнулся на злобного инквизитора и бросился бежать, позабыв лежавшую на полу сумку. Так и не найдя никого подходящего на роль жертвы, Митар решил плотно заняться расследованием, а уж потом, когда выведет на чистую воду злодея… — мало тому не покажется.
В таком настрое и явился в башню бытовиков. Свирепый вид инквизитора сразу настраивал собеседников на понимание и желание скорее помочь, поэтому уже скоро Митар сидел перед дряхлым артефактором, которого отдали ему на «растерзание».
Старый магистр Кинсин, сгорбленный и сухой, смотрел спокойно и не отводил белесых глаз.
— Могу предложить горячего бодрея? — прокаркал он, с трудом сдерживаясь от прорывающегося кашля.
— Я не за тем пришел.
— Сдается мне, магистр Митар, — старик улыбнулся, — разговор предстоит обстоятельный, и мне, пожилому, уже немощному человеку, бодрей как раз не помешает, — кряхтя, дотянулся до колокольчика. На звон в мастерскую просунулась голова молодого помощника, который без слов понял, что означают два поднятых пальца. — Прошу простить за вольность, но иначе буду кашлять, как лает дворовый пес. А смаковать бодрей приятнее вдвоем, чем одному.
Митар молчал. Однако когда суетливый помощник артефактора поставил перед ним чашку, не прикоснулся. Вместо этого с интересом осматривая большое, светлое, но сильно захламленное помещение. Все стены до потолка подпирали широкие полки, на которых громоздились коробки, свертки, шкатулки и даже ящики, инструменты, книги, сиротливые бумажки…
— Моя мастерская, — пояснил магистр Кинсин, — моя жизнь. — Отхлебнул со смаком из крохотной чашки, помолчал и лишь потом кивнул. — Готов отвечать. И да, клянусь Светом Всевидящего, опаляющим грешников.
— ? — Митар с любопытством посмотрел на собеседника, отвечавшего с достоинством и легкой иронией.
— Часто консультирую инквизиторов, поэтому знаю все формальности. Если есть нужда в освидетельствовании менталистом, в любое время.
— Нет, мне нужны ответы на пару вопросов. Дело максимум на четверть меры (15 мин).
— Я никуда не спешу…
Неторопливость артефактора действовала успокаивающе. Неглупый человек, проживший долгую жизнь, занимающийся
