Он считал себя циничным и опытным. Думал, что видит души людей насквозь. Темный инквизитор в Светлой академии магии. Что ему тут делать? Преподавать азы запретных дисциплин, следить за исполнением законов и магами… — так думал герой. Но у жизни иные планы. Он почти уверен, что впервые встретил ангела — прекрасную девушку с прекрасной душой. Но не ошибся ли? История про сильного мужчину, мальчишку изгоя и, конечно же, красавицу. Про бескорыстную любовь и капельку доброты, которая есть даже в темном чудовище.
Авторы: Алиса Ганова
визжавший погодник и угрожал дойти до Верховного Инквизитора, но найти управу на идиотов в мантиях.
Их появлению студиозы обрадовались, но как-то тихо, редкими, уставшими возгласами.
— Все живы?!
Как только завершили перекличку и убедились, что все на месте, открыли портал. И только при ярком свете большого зала стало понятно, что потерявшимся студиозам пришлось пережить.
Вымокшие до нитки, с красными носами и глазами от слез и холода, перепачканные грязью до самой макушки. Некоторые в одном ботинке… Деканы и инквизитор ошарашено разглядывали группу погодников и двух преподавателей, выглядевших не лучше.
— На вас все же напали? — глухим голосом спросил Гебен, мигом утративший былую напыщенность.
— Нет. С нами был Вопет. И, кажется, в нем действительно есть задатки боевого мага… — в тишине слова грязного, лишенного привычного лоска Эпделя прозвучали необычно громко, задумчиво и… обреченно.
Студиозы разбрелись по комнатам, а магистр Тейфет начал рассказ:
— Все шло по плану. Но ровно до того момента, как Сидерик испугался. Только потом я догадался, что, судя по всему, он узнал место, — преподаватель русловедения вздохнул. — Студиозы, почувствовав его волнение, принялись подначивать. Потом толкнули его в спину. Не сильно, но… Сидерик упал. И тут все и началось. Две молнии ударили в землю, совсем рядом с нами. Лишь по счастью обошлось без жертв. Кого не облило с ног до головы грязью, сами упали на землю. Грохот стоял неимоверный. Мы сразу же решили вернуться, однако кольцо переноса не сработало. У магистра Эпделя было запасное, но и оно… тоже не сработало. Ничего не оставалось, как возвращаться пешком. Думали: за три меры доберемся. Однако вскоре заморосило. И куда бы мы ни шли, туча преследовала нас. По хляби шаг замедлился. Еще и бесчувственного Вопета несли. Падали, теряли обувь. Но не оставляли надежд добраться до города. Или что нас скоро найдут…
Митар наблюдал, как у Ференделя от удивления, радости, почти счастья вытягивается лицо, и он порывается просочиться к Вопету; как Эпдель глядит на Гебена, молчанием подтверждая, что все правда.
А бытовик вертит в руке кольцо переноса и вглядывается в помутневшие кристаллы…
— Пусти, Лужо! Не имеешь права!
— Сейчас он спит! — уперлась целительница, взирая на Ференделя с ненавистью. — Вон от него!
— Уйдите, — вступился Митар. — Пока с ним не переговорю, к Вопету никто не подойдет.
— Думаете, что колдовство? — окрысился погодник. — Как бы не так! Он талант и самородок!
Избавиться от назойливого Ференделя и взволнованного Гебена, желавших скорее переговорить со студиозом, оказалось не простой задачей. И когда наконец-то удалось, целительница с горечью заметила:
— Раньше злость и раздражение. Теперь испуг и волнение! Сделайте же что-нибудь! Они не отстанут от него!
— Хотя бы последствия мелкой мести боевые маги запомнят надолго. Стоит теперь им глянуть на светлую куртку Эпделя — вспомнят о чудесной прогулке с Вопетом.
— Вы еще можете шутить?
— Мне совсем не смешно. Сидерику не верили, полагали, что он приврал. Даже я сомневался.
— Зато теперь он будет нарасхват. Но это не сделает его счастливым. Он же… другой. Или стал тем, прежним?
— Схожу за водой, — встал Митар. — А то под слоем грязи не видно, это хороший Сидерик или тот, что вредный. — Вышел в коридор и нарвался на шипящих друг на друга Ференделя и Гебена.
«Да, Сидерик, теперь ты нарасхват…» — с грустью вздохнул инквизитор, представляя, как изменится жизнь мальчишки…
Он очнулся утром.
— Проснулся, заячья душа?
Мальчишка от стыда натянул одеяло на голову, но Митар потянул за другой конец и открыл смущенное, юное лицо. — Хоть помнишь, что произошло?
— Я испугался. Я… когда толкнули… вспомнил… и упал, а… а потом…
— А потом пошли молнии, снопы грязи, накрывающие всех, грохот… — сев на кровать, Митар с насмешкой продолжил: — Кстати, поздравляю: месть была утонченно изысканной. Отныне в класс можешь заходить, открывая дверь с ноги, и, обведя каждого ехидным взглядом, требовать: посторонитесь засранцы — герой пришел.
— П-почему?
— Потому что от страха некоторые твои одногруппники обгадились. В лесу еще не было так заметно, но как только ступили в зал академии, запах стал уж очень ощутимым.
Сидерик улыбнулся.
— Аты оказывается мстительный. Кто бы мог подумать.
— Нет, — завертел он головой. — Я… улыбаюсь, потому что не ожидал, что открою глаза — и увижу вас.
— Не радуйся. Я все тот же инквизитор, расследующий дело Сонезы.
Но улыбка Вопета так и оставалась до ушей.
