Темный инквизитор для светлой академии

напоминал младшего брата. Однако зарождающаяся привязанность к подозрительному, прежде злобному подростку, могла помешать расследованию. Все это Митар прекрасно понимал и уже задумывался, как бы отстраниться, но как это сделать, если только отвернешься — и Вопет находит одну неприятность за другой? А после разговора с деканом боевого факультета и вовсе почувствовал ответственность.
— Вам ли не знать, господин инквизитор, что от переизбытка силы сходят с ума. Обморок спас неподготовленное сознание Вопета, когда пробудившийся дар хлынул потоком, сотрясая тело.
Я даже безмерно удивлен, что такой подросток, как он, смог совладать с собой, эмоциями и не направил молнии ни на кого из обидчиков. Мы долго спорили с Ференделем, но теперь я готов взять свои слова обратно. Из студиоза выйдет опасный боевой маг с редким даром. Я более семнадцати сезонов возглавляю кафедру, но никогда прежде не видели боевого мага погодника.
— Я тоже удивлен, — согласился Митар с собеседником.
— Именно поэтому прошу у вас помощи. Вопет не должен оставаться в руках Ференделя. С его методом обучения, результат будет опасным. Боевой маг, не владеющий даром, поддающийся эмоциям, опасен.
Несчастный случай, и его арестует Совет Праведников.
— Постараюсь помочь, чем смогу.
— Поймите правильно. Пусть Вопет перейдет на любую другую кафедру, хоть к Лужо. Конечно, будет жаль, если не выберет нашу, — вздохнул Гебен. — Только представьте его силу при ливне!
— С того дня он раним, тянется к цветам и земле, и я не представляю его с беспощадным лицом безжалостно истребляющего врагов империи.
— Но ведь это для защиты Ликонии… — собеседник заметил кривую усмешку инквизитора и переменил тему: — Я — маг, много повидал удивительного, но даже для меня подобная перемена кажется невероятной. Однако все же попытаюсь и пришлю приглашение. Пусть подумает…
Митар полагал, что, получив приглашение, Сидерик обрадуется и ухватится за возможность, но он лишь задумчиво посмотрел на приглашение с тиснением и позолотой и так и оставил его лежать на столе.
«Значит, не притворяется. Теперь его действительно тянет к созиданию, — размышлял Митар о причинах резких душевных перемен. — Изначально созидательный, но сказалось отсутствие воспитания? А потеряв опыт, начал с чистого листа? Или причина иная?»
Придя в библиотеку по делам, сквозь раздумья не сразу обратил внимание на беседу учениц. Они сидели неподалеку и уделяли внимание сплетням, а не учебникам, разложенным на парте. Каменные своды читального зала лишь усиливали голоса.
— Всегда знала: она неравнодушна к Викриберу! Просто цену себе набивала!
— Зато ему пришлось постараться, и теперь они вместе.
— Ну, почему некоторым достается все самое лучшее? И внешность, и парень.
— А мне кажется, они красивая пара.
— Она из разорившейся семьи. Так что его родители такой невесте не обрадуется!
— Не завидуй. Тебе такой красавчик только во сне перепадет!
— Дура!
— Сама дура…
Хватило обрывка, чтобы нутро Митара сжалось до боли. Он даже не сомневался: о ком речь. Глубоко вздохнув несколько раз, решил, что справится со всем, однако переоценил себя. Не желая, чтобы его видели взволнованным и растерянным, взял книгу и подумал, что лучше бы вернуться в комнату. Однако при нахлынувшем смятении трудно усидеть на месте. Вручив случайно подвернувшемуся Вопету сверток, отправился прогуляться.
Встречные поглядывали с опаской и любопытством, и Митар только сильнее раздражался, поэтому спустя некоторое время развернулся и пошел обратно. Но и в комнате чувствовал себя, как в клетке. Не хватало воздуха, хотелось, если не подраться, так что-нибудь сломать, чтобы выпустить боль и прийти в себя.
Даже вино не брало.
«Надо сосредоточиться на делах, — сел за стол и, увидев сверток, поздно спохватился, что оставил книги и рабочие бумаги на виду. — Поди, прохвост нос сунул, — хмыкнул и начал наводить порядок. Однако, как назло, в одном из фолиантов натолкнулся на портрет Дэлинеи. Грудь кольнуло от разочарования и горечи.
«И как мог ошибиться?!»
Прикинув, что с такой деликатной проблемой, поможет справиться, пожалуй, лишь крепкий сон — решил напиться. Как раз день свободный, и никто не потревожит. Лег, сделал глоток, еще и еще… Но сон не шел.
Уже собирался доставать вторую флягу, как под кроватью кто-то икнул.
— Вопет, ты? — спросил, с трудом сдерживая смех. А увидев выползающего лазутчика, покрытого пылью, дрожащего, напряжение и злость мигом сошли. Потом и вовсе стало не до сердечных страданий. Зато, набегавшись с Вопетом по академии, ночью Митар спал крепко и проснулся