Он считал себя циничным и опытным. Думал, что видит души людей насквозь. Темный инквизитор в Светлой академии магии. Что ему тут делать? Преподавать азы запретных дисциплин, следить за исполнением законов и магами… — так думал герой. Но у жизни иные планы. Он почти уверен, что впервые встретил ангела — прекрасную девушку с прекрасной душой. Но не ошибся ли? История про сильного мужчину, мальчишку изгоя и, конечно же, красавицу. Про бескорыстную любовь и капельку доброты, которая есть даже в темном чудовище.
Авторы: Алиса Ганова
голос старика.
— Знаю. Но я готов все вернуть. Как было, — сходу выпалили Айтен.
— Бы-ыстро решились. Похва-ально! Одна-ако, я-a еще не успе-ел сде-елать артефа-акт.
— Без него никак?
— Увы-ы! Ступа-айте. Завершу-у, пришлю-ю ва-ам посы-ального с подро-обной инстру-укцией.
— Так все просто, что подозрительно! — нахмурился Митар. Его бесило, что старик, словно играет им.
— Поживе-ете с мое-о, ста-анете таки-им же, — растянул губы в озорной улыбке Коэр.
— Вы водите меня за нос!
— Пу-усть так! Жела-аете все-е верну-уть?
— Да. Я понял. Жду. Но не понимаю, как можно безучастно относиться к гибели девушки?
— Она-а поги-ибла не из-за меня-a. Задохну-улась, ле-ежа под дожде-ем или от переохложде-ения.
— Выходит, ее сознанию возвращаться некуда? — насторожился Митар.
— Угу-у, — промычал Коэр. — Наказа-ала сама-а себя-я. Не ста-ала спаса-ать свое те-ело. И други-ие тоже не ста-али. Тогда-а при че-ем тут я-а?
— А Сидерик? А Сьези?! Они в чем виноваты?!
— Студио-озу Во-опету пошло на по-ользу. А Сье-ези? На все-е во-оля Всеви-идящего!
У Митара зачесались кулаки придушить зловредного старикашку, но вместо этого выплюнул:
— Жду! — и ушел.
Спустившись по ступеням, свернул в подвал, где находилась площадка для тренировок.
Взяв шест, подошел в фигуре и принялся выбивать из чучела солому. Выпотрошив морду, чуть успокоился.
«Надо убедиться: помнит ли Сьези хоть что-нибудь из прошлого? Если да — ее душа на месте и причина перемен в ней самой. Тогда и Сидерика можно не трогать. А вот если в ней кто-то другой, — нанес удар, — иное дело, и придется Сидэику поделиться светом… Сидэик! Жуть какая! Даже если все вернется на круги своя, я же в ней буду видеть мальчишку! Этого еще не хватало!»
Вновь придя в раздражение, со всей дури саданул по столбу чучела и сломал шест. Некрасиво, несдержанно, зато выплеснул злость, и пришла отличная идея: «Надо устроить Дэлинее и Сидерику встречу!»
Обернулся и увидел растерянных, невольных зрителей, выстроившихся у стены и смотревших на него, как на дикого деревенщину.
«A-то! Побегать по глуши за тварями не то же, что просиживать задницы за бумажками в тепле и покое», — раздраженно подумал он и выскочил из зала, отбросив обломки шеста в угол.
В четвертую дневную меру предстояло посетить совет деканов, но ему уже обрыдло наблюдать за подковерной возней, интригами, находить в рабочем столе анонимные кляузы, поэтому решил не ходить.
«Скажу, что занят расследованием. Мигом заткнутся, испугавшись за шкуры», — предлог отличный, но
Митар вовсе не хотел возвращаться в академию. Там ждал Вопет, тянущийся к нему, как бездомный щенок к теплым рукам. При мыслях о нем заныло под ребрами от жалости и желания одарить заботой.
«Сидерик хороший парень, но теперь я в нем вижу Дэю. А это ненормально…» — чтобы собраться с духом, направился в храм Первого Освящения — высокий, белый, царапавший серое небо и походивший на спасительный солнечный луч, суливший мир и покой.
Войти с главного входа не посмел и, как заблудший грешник, решил пройти дорогу покаяния. Подошел к боковой неприметной двери, едва доходившей до середины груди, низко склонился и сделал шаг во мрак, источавший терпкий запах жертвенных благовоний.
Притворил дверь и оказался в поглощающей, липкой черноте. Тишина оглушала. Глаза ничего не видели.
Понадобилось время, чтобы, очертив защитный круг и помолившись, суметь разглядеть на полу едва заметные радужные всполохи, отбрасываемые цветными витражами, подсвеченными бледным осенним закатом. Медленно ступая по ним с трепетом и надеждой, Митар приближался к светлому алтарю. Этот путь всегда казался ему наполненным мистикой, волнением. С каждым шагом, словом покаянной молитвы заблудший грешник раскрывал перед Всевидящим душу и сердце и выходил из мрака греха. И лишь перед алтарем, щедро заставленным свечами и лампадами, тысячами бликов отражавшихся в исполинской фигуре Всевидящего, сиявшему так ярко, что заслезились глаза, на него снисходили благодать и эйфория. А потом, усевшись на скамью, сложил ладони и принялся горячо молиться, не смея ни о чем просить. Просто молился до дрожи, до озноба, до умиротворения, в котором так нуждался. А потом долго, пока не стемнело, сидел и рассматривал фрески из Писания.
«…Двадцать семь, и уже одиннадцать сезонов службы. Через девять получу за выслугу хороший надел и подъемные. Но даже так надеяться не на что. Зачем аристократке зажиточный деревенщина? Да еще и ждать девять сезонов? А если сдохну раньше? Не каждая простолюдинка согласится, а уж такая, как Дэя. и речи нет…» — рассуждал
