Темный инквизитор для светлой академии

магу, поступать рассудительно.
— Вы сухой и черствый!
— Именно такой, — согласился Митар и напоследок бросил: — Не подпускайте к нему Ференделя.
— Без ваших советов разберусь! — выкрикнула магистр перед тем, как захлопнулась дверь.
— Это правда? — выдавила из себя бледная Дэлинея, как только вышел.
— Поговорим в кабинете, — раздраженный Митар спешил и не сразу спохватился, что спутница не поспевает следом. Замедлил шаг, задумался и по привычке едва не привел ее в свою комнату: настолько привык, что Сидерик просиживает вечера с ним. Осознав, что этого больше не будет, расстроился.
— Что-то еще? — тихо обронила она.
— В вашей комнате и вещах следует немедленно провести обыск. Не сомневаюсь, что найдете и другие находки. Сразу зовите меня. Я не из тех людей, кто согласен замять дело, но в данном случае не ваша вина в произошедшем.
— Расскажете правду! — взмолилась она.
Митар обернулся. Дэя смотрела взволнованно, не сводя глаз. Он колебался.
— Это секретное дело инквизиции.
— Секретное? — повторила эхом. — А как же мне жить? Отчего-то же мадам Лужо стала моим врагом, если таких людей много? Не представляю, что буду делать.
— Так лучше для вас. Скоро получите индульгенцию от Его Преосвященства и заживете, как прежде.
Пожалуй, на сегодня мы переговорили. Ступайте. Понимаю, вы устали и подавлены, но обыщите все тщательно. Можете тревожить меня в любое время дня и ночи.
— Вы не пойдете со мною?
«Там вполне могут остаться прощальные уловки Сонезы, — предположил. — Репутация переживет… И лучше так, чем недогляжу, а потом в ее комнате найдут запретное…» — и вошел следом.
Пока осматривал и оценивал простой, строгий, но изящный интерьер, она достала из шкафчика магическую жаровню, зажгла и только потом скинула верхнюю одежду.
Митар невольно залюбовался ее фигурой, подчеркнутой весьма обегающим платьем. Почувствовав внимание, Дэя обернулась. Скрывая смущение, потупила взгляд, поправила выбившуюся прядь, щекотавшую шею, и охнула:
— Нашла! — приподняла пальником цепочку, и они увидели широкое кольцо-артефакт. Попыталась расстегнуть застежку, но замерзшие пальцы не слушались.
— Поможете? — обратилась к нему.
Айтен склонился. Он волос Дэи пахло столь нежно и соблазнительно, что подначивало зарыться носом в них, покрыть ее изящную, белую шею жадными поцелуями. Борясь с наваждением, старался не прикасаться к ней, но его пальцы тоже одеревенели и не желали слушаться. Пока возился с застежкой, она вздрогнула и передернула плечами. Так мило и интимно.
— Простите, — прошептала хрипло, он выдохнул чуть громче, чем следовало бы, и занервничал.
«Наверняка догадалась!»
Наконец, чудом застежка расстегнулась, и Айтен отступая к двери, пробормотал:
— Если что-то найдете — в любое время!
Ему показалось, что она все поняла, поэтому выскочил из комнаты. Да, бегство недостойно мужчины, но, если бы Дэя заметила, как волнует его, провалился со стыда.
Живот урчал, а кроме засохшего пирога перекусить нечем — кухня закрыта. Вот и пришлось грызть корку, запивая вином. Омывшись, забрался под одеяло, но какой сон, если должен быть с нею там.
«Родись я не простолюдином, а ровней — не отступился бы, пока не получил бы ее согласия. И если застали бы нас в ее комнате, после скандала сделал бы предложение, и была бы у нас большая семья.
Любил бы ее и берег… Но, увы…» — погрузившись в меланхолию, начал засыпать. Однако в дверь постучали. Откинув одеяло, Айтен босиком поспешил открыть дверь.
На пороге стояла напуганная Дэя.
— Я нашла! — прошептала взволнованно. — Можно, войти? — оглянулась по сторонам, будто где-то послышались шаги, и он, не раздумывая, за руку втянул ее в комнату.
Пока шел к лампе, спохватился, что без рубахи. Начал наощупь искать ее, но по закону подлости не находил, хотя она точно была где-то рядом.
— Что-то не так? Я помешала вам?
— Рубашку ищу.
— А-а! — протяжно ответила гостья и зашуршала шелковой тканью. Когда наконец нашел ее, быстро надел, включил лампу — и обомлел. Как и Дэя. Включив свет без предупреждения, он застал ее с расстегнутым лифом платья.
— Вы что делаете?! — ошарашено поинтересовался.
— Тетрадь при ходьбе съехала. И вот… — она покраснела. — Пытаюсь достать.
— Выключить лампу? — а что еще растерявшийся Айтен мог предложить.
— Да, пожалуйста…
Соблюдая нелепую вежливость при столь щепетильном обстоятельстве, они сидели в темноте и молчали.
Пока она добралась до спрятанной тетради, застегнула все пуговицы, Митар вслушивался в ее сбивчивое от неловкости