Темный инквизитор для светлой академии

дыхание, шуршание юбок и улыбался, потому что происходящее казалось неправильным, неприличным, но очень искушающим и глупым до веселья.
«Подозреваемая в колдовстве стоит в темной комнате влюбленного инквизитора, пытается достать компрометирующую улику из-за пазухи. Смущается. Я, как идиот, смущаюсь тоже, мучаюсь похотью, но не смею тронуть ее пальцем! Что может быть абсурднее?!» — потер виски, пытаясь не расхохотаться.
— Зачем туда спрятали?
— Если бы вы увидели, что там написано, тоже бы спрятали…
И верно, как только раскрыл тетрадь, мысленно согласился, что на ее месте спрятал бы еще глубже, потому за хранение конспектов запретной книги Коэра запросто можно получить пожизненное заключение.
— Все перепроверила? Больше ничего нет?
— Вроде бы нет.
— Переверни комнату еще раз, убедись, что чисто. Знаю, ты устала, но это важно. Для тебя важно!
— Понимаю, — вздохнула Дэя
Когда ушла, схватился за голову. Надо бы пойти с ней, но ее репутация? Однако ставка — ее свобода.
«Увидят, не увидят — еще неизвестно, зато успокоюсь и уберегу», — приняв решение, надел на рубаху жилет и бросился ее догонять.
Услышав шаги, она спряталась за колонну. И только убедившись, что это он, махнула рукой из тени.
Дальше они, как два заговорщика, крались вместе. Благо, что Дэя пришла в мягких туфельках, позволявших ступать бесшумно.
В комнате ее царил несусветный кавардак. Оглядывая перевернутый шкаф, приметил кружевные штанишки, чулки. Отвел взгляд в другую сторону, взгляд упал на алый корсет и нижнюю сорочку…
— Может, займетесь книжной полкой? — осторожно предложила Дэя, проследив за его взглядом.
— Угу, — Айтен обтер вспотевшие ладони о штаны и взялся за дело. Однако то и дело искоса поглядывал на ее изумительной работы исподнее, платья, туалетный столик с изящными флакончиками, ларчик с украшениями…
«Подобная роскошь редкому торговцу по карману», — загрустил и еще рьянее взялся за дело.
К утру перетряхнули всю комнату, устали до изнеможения, зато нашли несколько сомнительных заметок, которые сожгли, и счастливые сели напротив друг друга. Митар на стул, Дэлинея на край постели.
Второго стула в комнате не было.
— Изредка приглашаю знакомых, одногруппниц. Тогда прошу у коменданта скамеечку, — пояснила она.
— Не любишь гостей.
— Люблю. Но к выбору отношусь тщательно.
— Тогда почему позволила Сонезе быть рядом.
— Откажи я ей, одногруппники подумали бы, что ревную Викрибера. А он мне не нужен, — подумала и добавила: — Был.
— Почему?
— Он был хитрым и скользким. Не тот человек, с которым я хотела бы прожить всю жизнь.
— Зато внешне приятный и состоятельный, — не унимался Митар.
— Красоты мне и своей хватает. А если серьезно, то имея ее, хорошо понимаешь, что она ничего не значит, — смутилась, опустила голову и принялась тереть пальцы. — А богатство… Не так уж мы бедны, чтобы жаждать его.
— Мне следует уйти, пока есть возможность.
— Тогда уходите чуть позже. Под утро мадам Поена спит особенно чутко. Надо дождаться, когда она отлучится. Вы обязательно услышите шаги. Потом она снова заснет, — Дэя замялась. — А пока ждем, чтобы не уснуть, давайте выпьем ягодник с бодрящими травами.
Достала из шкафчика кувшин с водой, поставила греться. В чайничек засыпала ягодную смесь и уже скоро залила кипятком. А потом они в тишине пили отвар со сладкими гренками и вареньем. По очереди бросали взгляды, смущались. Юношеская глупость, но Митар действительно смущался. Дэя в кокетстве, как истинная мастерица, тупила взор, бросала взгляды из-под ресниц, робко улыбалась, прикусывала губу, водила пальцем по ручке чашечки.
«И где всему этому научилась?» — сестры тоже любили кокетничать, но Дэя по сравнению с ними была невероятно совершенной.
Дождавшись, когда комендант прошаркала до отхожего места, вернулась в комнату и затихла, Митар встал:
— Уже поздно.
— Да, — Дея, как радушная хозяйка, тоже встала и подошла к двери.
— Если будут вопросы…
— Обращусь к вам, — улыбнулась она.
По дороге вспоминал, как вместе крались по тихим коридорам, прячась при каждом шорохе; как чувствовал ее почти своей, ведь исподнее приличной девицы не видит никто, кроме мужа; как Дэлинея с ним пила ягодник и улыбалась, а у него, словно у сопливого юнца, трепыхалось сердце.
— Ведьма! — бросил в сердцах. Женщины в его жизни были, но тут, как заколдованный. Быть может, подумал бы о ворожбе, да Сидерик смотрел так же. То-то Лужо кудахтала над ним, как курица над цыпленком.
Митар больше не обманывался. Он влюбился до потери ума и стал почти