Темный инквизитор для светлой академии

мешало.
— Н-нет!
— Тогда ее покину я… — резко распахнул дверь и натолкнулся за ехидного Эселя. За такое влепил бы добрую оплеуху, однако вдруг у бородача округлись глаза, перекосилось лицо, и он ошарашено выдал:
— Титька тараканья! — и ткнул пальцем.
Митар обернулся и не смог от ужаса выдать ни слова, потому что посреди комнаты стояла Дэлинея. в тонкой кружевной сорочке и смотрела на соперницу…
Побагровев от ярости, Лужо взвыла истошным голосом:
— Ведьма! — и ринулась с кулаками на внезапно появившуюся из портала ученицу, прижимавшую руку к груди. Айтена окатило холодом, время замедлилось, ноги онемели. Отмерев, метнулся к благородным дамам, чтобы вклиниться и разнять их. Но за мгновения его промедления, Дэя удачно выставила кулак и встретила нападающую Вилатту звучным ударом по лицу. Та охнула и, падая, схватилась за ее тонкую, соблазнительную сорочку и повалила за собой на пол. Послышался треск разрываемой ткани, стук поскакавших по полу пуговиц, сорванных с платья магистра…
— Ах, ты ж! Титьки…! — с восторженным придыханием выдал Эсель, увидев обнажившуюся грудь Дэи. — Лопните мои глаза!
Из-под задравшегося подола Лужо виднелись милые розовые панталончики, однако свирепо бьющаяся юная воительница с распушенными волосами и оголенной грудью была неподражаема.
Митар повалился на них, чудом растащил. И все же Вилатта, решив, что не так страшно пропустить удар, как оставить его без ответа, успела оцарапать лицо Дэи, а та выдрать клок волосы у наставницы…
Если бы не десятник, вовремя подхвативший императорскую целительницу за пояс и оттащивший в дальний угол, драка продолжилась бы до победного конца. Такой ненавистью горели их глаза. А каким взглядом Эсель смотрел на Дэю.
— Вон! — взревел Митар, и бородач, почуявший, что за увиденное получит трепку по полной, вместе с добычей рванул к двери. Пока телохранитель пытался вытащить босую Лужо, в растрепанном платье и съехавшей набок прической, в коридор, та вцепилась руками за дверной косяк и прошипела напоследок:
— Потаскуха!
Дэя как раз собиралась вернуть «комплемент».
— Уро… — успела прокричать, а потом Айтен вовремя накрыл ее рот ладонью и заглушил обидное, ранящее женщин ругательство. Утром Лужо протрезвеет, устыдится поступков, возможно, попытается загладить вину. Но выплюнутые в порыве ненависти ругательства, могут стать препятствием для примирения и навсегда сделают ее и Сьези смертельными врагами. Ведь ничего так больно не ранит женщин, как укоры в изъяне внешности, которые хотя бы отчасти правдивы и от того столь болезненны.
Трясущимися руками запер дверь. Дэя сжала губы и, не мигая, смотрела огромными глазищами, будто вот-вот накинется и растерзает.
«О, Всевидящий! На ее месте тоже подумал бы невесть что!» — простонал. И пока она, минуя объяснения, не сбежала через портал, схватил ее за руку и приложил ладонь к своей груди, туда, где тревожно колотилось сердце.
— Чувствуешь? Думаешь, мне кто-то еще нужен?!
Дэлинея шумно вдохнула носом воздух.
— Еще раз увижу подобное — испытаю и твое доверие! — процедила, сквозь зубы.
— Только попробуй! — взбесился Митар и почувствовал, как медальон, подаренный ею, обжигает кожу. — Он жжет!
— Потому что у меня в груди все горит… — она стояла, не стесняясь наготы, сбивчиво дышала и даже не пыталась прикрыться, поэтому и увидел на ее груди отчетливый красный след, похожий на ожог, в форме медальона. — Я думала: тебе плохо и…
Только теперь он догадался, как Дэя почувствовала его тревогу и почему примчалась в подобном виде.
«Спасать меня ринулась!» — хмыкнул, сдерживая истерический смешок.
— Мне теперь плохо! Лужо увидела тебя — а это новые кляузы! Она взбешена от ревности, а ревность и зависть — главная причина подлостей! — выпалил, пытаясь взять себя в руки и совладать с дрожью во всем теле. — Мне не в чем оправдываться. Я никогда не давал ей повода! Но если между нами нет доверия, долго ли сможем быть вместе?! — С силой притянул к себе и, грубовато вцепившись в ее волосы, заставил посмотреть в глаза. — Приворожила! Ведь приворожила, что я как идиот, думаю лишь о тебе! — Смерил тяжелым, пронизывающим взглядом.
— Сам влюбился, — ответила она дерзко и положила голову на его плечо. А затем Митар почувствовал, как в его поясницу впились когти.
— Ревнуешь? — терпя боль, ухмыльнулся. Ловко перехватил ее за запястья, свел их за спиной и начал толкать к кровати. — Я-то одетый, а вот твои прелести увидел не только я… Намеренно дразнила!?
Как бы нелепо не звучало обвинение, Дэлинея вспыхнула от возмущения, чем и воспользовался Айтен.
Обнаженная, разъяренная,