Темный инквизитор для светлой академии

идем! — хмыкнул он и притянул к себе. Понадобилось время, чтобы до меня дошло.
— Нет! — уперлась я. — Не пойду. Не хочу! Не буду! — И гневно бросила в ему в лицо: — Если между нами нет доверия, зачем все это?!
— Как минимум три причины, — Айтен вытянул свободную руку и принялся разгибать пальцы. — Первая, ты любишь меня. Я, впрочем, тебя тоже. Вторая, нечего шляться по городу с кавалерами. Говорил же, что не потерплю этого!
— Не твое дело! — я дернула руку, но он вцепился в нее намертво.
— Мое, Дэя, мое! Поэтому отказ не принимается.
— Нет, — гордо отчеканила.
— Да, глупая девчонка! Соблазняя и отдаваясь мне, думала ли о последствиях?
Я заморгала.
— Ты в тягости.
— Нет!
— Да!
— Нет!
— Если нет, то скоро обязательно будешь! — споря, он продолжал настойчиво подталкивать меня к алтарю.
— Нет доверия — нет ничего! — наконец-то высказала обиду, изводившую не хуже змеиного яда.
— Будет. Даже если что-то осталось в тебе от мерзких мыслей и умений Сонезы, я буду с тобой и не дам перейти в отступничество.
— Не хочу! Я тебя спасла, а ты! Ты! Ты…
— Оказался неблагодарной сволочью, знаю. Но это от счастья! Знаешь ли, был тяжелый день, неожиданное спасение.
Я попыталась оттолкнуть его.
— Отпусти! — получилось по-детски и капризно. Еще и глаза стали влажными.
— Даже вредничая, ты такая милая, — улыбнулся он и коснулся моей щеки горячей ладонью. От его запаха, нахлынувшего счастья, неожиданно обрушившегося после сильных волнений, я все же расплакалась.
— Не пойду! Ты меня ведьмой считал!
Но Айтен уже не слушал.
— Не смей, наш брак расторгнут. Будет только хуже! — выпалила последний аргумент, из-за которого не могу согласиться. И он был очень весомым.
— Ошибаешься, — улыбнулся Айтен плотоядно. — Нас будет венчать сам Первейший Служитель Нерской провинции. В прошлом инквизитор. Думаешь, император рискнет рассориться с Главным Инквизитором?
Ведь бывших инквизиторов не бывает.
— А если я ведьма? Готов всю жизнь прожить со мною? — произнесла раньше, чем успела понять, что хожу по острому лезвию.
— Прежде не видел таких миленьких ведьм, не боящихся символа Всевидящего, — Айтен кивнул на платье, и я увидела на синей форме меловой отпечаток священного символа. Будь во мне хоть капля нечисти — мало не показалось бы. И когда успел поставить? — Так что, все решено: женимся.
— А платье?! — возмутилась я. В девичьих мечтах перед алтарем видела себя явно не в пустующим храме, и не в форме, болтающейся на мне, как обноски на пугале.
— Скромность и воздержание — первооснова благочестия! — улыбнулся он и поклонился служителю — очень пожилому человеку, не сводящему с нас внимательных глаз, который с мягким укором произнес:
— Чады, словесное воздержание — тоже первооснова, поэтому опускайтесь на колени и просто отвечайте: да или нет.
— Да, Отче, — Митар опустился и потянул меня за руку…
Когда я прежде бывала на чужих венчаниях, служители говорили красивые речи, увещевали молодых, наставляли в проповеди. А у меня же два вопроса, два ответа — и благословение!
— Живите в мире и согласии, чады, осененные благодатным светом Отца нашего Всевидящего и Всезнающего, — закончил служитель, и я — Дэлинея Сьези — настоящая потомственная колдунья стала женой Айтена Митара — старшего следователя инквизиции и простолюдина. М-да… И где мои мозги были?! Что скажу родным? Одно дело иметь тайные отношения, даже родить ребенка. С моим приданым и нашими семейными умениями забот и печали бы не знала. А другое дело — брак с инквизитором, который не расторгнет никто, кроме смерти. Нет, я, конечно, обижена на Айтена, но не настолько, чтобы даже мыслить о нехорошем. Что ж, придется жить. Вот ба-то обрадуется. А мать с сестрой!
Опьяненные неожиданным поворотом, мы вышли из храма и остановились на его величественных светлых ступенях. Была ли я счастлива? Да! И все же я еще не успела отпустить обиду за те дни, что пришлось ждать его. И он это чувствовал.
— Дей, мне жаль, очень жаль, что так все случилось. Знаю, со стороны мой поступок выглядит черной неблагодарностью… — он говорил серьезно, даже с некоторой отчаянностью в голосе, и мне, знающей причину его метаний, захотелось Айтена обнять. Потому что, если бы я оказалась на его месте, не знаю, смогла ли быть с одной из тех, кого подозревала в истреблении своей семьи. — Но… я очень тосковал по тебе и…
Мне уже не нужны были слова. Я знала все, что он хотел сказать. И если уж положить руку на сердце, не будь я такой горделивой, пришла бы к нему сама, завела разговор первой, и не мучили бы это лунье друг друга.
— Не всегда