Нет, ну сколько можно повторять, я не маленький! Мне уже семнадцать! А родные не верят. И из дома не выпускают. Ничего-ничего! Не пускают — убежим. Тут как раз у папы, Темного Властелина, Светлая команда в казематах сидит. Вот с ними и сбежим. Что? Они собрались с помощью какого-то разряженного артефакта убить моего папу? Это ж еще додуматься надо. Нет, одно слово, светлые… Ничего-ничего. Я все-таки сбегу. И до Светлой магической школы дойду. И в войне победю… побежу… Поучаствую, в общем!
Авторы: Баштовая Ксения Николаевна, Иванова Виктория Витальевна
как же все–таки хочется спа–а–а–ать…
Знакомая темнота сероватой пеленой окутывала мир. Здесь пустынно, спокойно и как–то… ровно, тихо. Никто не нападет. Вот только…
— Зачем я здесь?
Ответ пришел откуда–то из–за спины:
— Ты ведь сам хотел поговорить. Или уже передумал?
— Хотел, — легко согласился я, поворачиваясь на звук и продолжая разглядывать сероватую муть. — Но все равно, я тебя не вижу! Покажись! Как ты выглядишь? Или выглядел… Семьдесят веков назад…
В голосе отвечающего прорезалась неуверенность:
— А… Может не стоит?…
— Почему? — удивился я. — Покажись! Что такого может быть в твоем облике? Властелина я, что ли, никогда не видел? Так в зеркало посмотрюсь!
Тихий смешок:
— Учти, я насчет зеркала ничего не говорил!..
Темнота медленно начала рассеиваться, и из полумрака выступила худощавая человеческая фигура…
— Ну, малыш, доволен?
В костюме моды неизвестно какой давности. Худощавый, с длинными, черными встрепанными волосами, непослушно рассыпавшимися по плечам… И моим лицом. Вернее — не моим, а таким, какое оно могло бы стать лет через сорок–пятьдесят, если считать по жизни Властелина (или пятнадцать — двадцать — если по жизни обычного человека). Лишь глаза не зеленые, а синие. И безумно старые…
Кривая усмешка:
— Ну? Налюбовался, малыш?
— Но… Как!? Почему?…
Он пожал плечами:
— Маргул его знает!
Встречу еще раз — обязательно спрошу.
— А… Как к тебе все–таки обращаться? Ал…
— Зачем?! Меня зовут Дариэн, — и прямой взгляд: — Будем знакомы!
— Аг–га, — выдохнул я, пожимая протянутую руку. — То есть… Все рассказанное в легендах — правда?!
Кривая усмешка:
— Практически.
— Но… Как это все было? Ну, на самом деле?…
Дариэн непонимающе прищурился:
— О чем ты?
— О мече, о части души… Как ты вообще решился на такое?!
Он задумался на мгновение, а потом, словно решившись, сделал шаг вперед:
— Закрой глаза. Я покажу.
Я опасливо попятился назад:
— Э… А может не стоит? — после вечера воспоминаний Шамита, я начал весьма опасливо относиться к подобным «показам». Мне и одного раза хватило!
— Не бойся, — хмыкнул он. — Такого, как с оборотнем, не будет.
— Э–э–эй! — переполошился я. — А про рыжика ты откуда знаешь?!
Дариэн рассмеялся:
— Я поражаюсь тебе, малыш! Как вызвать меч — это ты знаешь, как общаться мысленно — тоже, а то, что мы с тобой, по сути, единое целое, что сейчас твои воспоминания — это и мои — не знаешь. Пора тобой серьезно заняться. Ну ладно, не бойся. Просто закрой глаза и дай руку.
Я на некоторое время замер, а потом резко, боясь передумать, протянул руку Дариэну. Наши ладони встретились, и в тот же миг перед глазами вспыхнул яркий свет. Все закружилось сумасшедшей каруселью…
Серые глаза Тийлы были полны тревоги:
— Дар, неужели это правда?! Я слышала, Мирн обмолвился, но… Ты собираешься уничтожить Царицу Ночь?… Дар, одумайся! Всех твоих способностей не хватит, чтобы победить ее!
Я попытался выдавить улыбку:
— Тийла, я уверен, все будет в порядке! Просто поверь мне, ладно?
Ее губы были солеными от слез…
Комната пуста. Посредине — кровать с балдахином. Рядом — туалетный столик, уставленный различными кремами и притираниями. На полу — мягкий ковер, заглушающий шаги…
Тихий скрип двери. Рвануться вперед и с размаху вонзить кинжал в спину, спрятанную под черным балахоном…
Но, прежде чем я успеваю пошевелиться, она разворачивается… Мощный магический удар, отшвыривает меня к стене…
Все тело пронзила острая боль, из глаз сами брызнули слезы, с уголка рта потекла тонкая струйка крови…
А в следующий миг, сама тьма, взглянув из–под капюшона, провела кончиками пальцев по моей щеке, ласково шепнув:
— Красивый мальчик… — а потом резко бросила ворвавшейся страже: — В пыточную его!
Взмах крылом, поворот, меч пронзает чье–то тело. Каждое движение как отработанное па в танце. Поворот, короткое заклинание стекает по острию клинка. Взмах, удар хвостом…
Враг! Смерть! Убить!
Легкое прикосновение к плечу и мягкий шепот:
— Успокойся, мой рыцарь. Бой уже закончен…
Воздух с трудом пробивается сквозь стиснутые зубы. Алая пелена медленно расступается перед глазами. Сердце колотится как бешеное, чудом не разламывая грудную клетку.
Полыхают дома, подожженные каким–то особо ретивым орком. Меж хатками мечутся гоблины–мародеры, вытаскивая на улицу домашнюю утварь, и вырывая друг у друга из лапок позабытые хозяевами ценности. Под ногами хлюпает кровь. А на земле лежит, уставившись безжизненным
