Нет, ну сколько можно повторять, я не маленький! Мне уже семнадцать! А родные не верят. И из дома не выпускают. Ничего-ничего! Не пускают — убежим. Тут как раз у папы, Темного Властелина, Светлая команда в казематах сидит. Вот с ними и сбежим. Что? Они собрались с помощью какого-то разряженного артефакта убить моего папу? Это ж еще додуматься надо. Нет, одно слово, светлые… Ничего-ничего. Я все-таки сбегу. И до Светлой магической школы дойду. И в войне победю… побежу… Поучаствую, в общем!
Авторы: Баштовая Ксения Николаевна, Иванова Виктория Витальевна
покровительствует?! Да в этой сумасшедшей компании светлых, он — единственный вор! Или ты нарочно хочешь уничтожить всех тех, кто тебе поклоняется?!
Бог задумчиво посмотрел на пропоровшие его одежду черные когти и осторожно выпутался из моих рук:
— М–да… Неувязочка вышла… Ладно–ладно, парниша, расслабься… Вытащим мы сейчас твоего рыжика! Зуб даю! — А потом окинул взглядом толпу: — Слушай, вон та блондинистая эльфийка ведь с вами?
Я нашел взглядом Аэлиниэль, отчаянно пробивающуюся к помосту, на который уже вывели рыжика, и, не понимая, чего хочет бог, кивнул:
— Н–ну… Вообще–то да, а что?
На губах Михшула заиграла плутовская улыбка. Потерев ладони, бог воровства, пропел:
— Отличный расклад получается… Прямо–таки балладный!
И направился к страже.
Хоть никто, похоже, кроме меня и не видел бога воровства, но толпа покорно расступалась перед ним, пропуская (вот уж точно неисповедимы пути богов!), а одного особо нерасторопного мужика, мешавшего пройти, Михшул от души огрел кадуцеем по голове (мужик замер, ошарашено замотав головой), бросив на ходу:
— Благословляю тебя, сын мой! Иди и не греши боль… ой, не та опера!.. Ну, займись, в общем, чем–нибудь! Попутешествуй, что ли?… Только как можно дальше!
Мужика как ветром сдуло.
Гм… Меня терзают смутные сомнения… А меня так кадуцеем по голове в Кардморе никто не?… В смысле, не благословлял? А то чего–то оч–чень похоже…
— А надо? — вкрадчиво поинтересовалась пустота рядом голосом Воконра. — А то я могу!
Как–то и не сомневаюсь…
Мотнув головой, я отыскал взглядом Михшула. Бог воровства, между тем, уже добрался до Аэлиниэль и сейчас что–то быстро втолковывал ей на ухо. Судя по отсутствующему взгляду эльфийки, та совершенно не замечала горбоносого, но внезапно бледность начала отступать с ее лица, и девушка стала еще увереннее проталкиваться вперед…
Ой, и что мне это все так не нравится?…
Жизнь — дорога. Где–то ровная и гладкая, где–то в выбоинах и колдобинах.
Жизнь — дорога. Но живущий — не просто путник.
Многоликие долгие века были изгнанниками. Вот и боги у нас такие же… Мама как–то всплакнула — неправильные… Говорят, за Гранью миров живет Вестенбур, его даже богом трудно назвать, он просто делает колеса… Обычные колеса, деревянные, со множеством спиц… Сделает он колесо, да толкнет катиться его вперед по дороге жизни… И каждое колесо — чья–то судьба.
Сделано пол–оборота — оказался наверху, сыплется на тебя счастье, удача, богатство… Что ценил в жизни — то и получишь.
Еще пол–оборота — и ты на земле, тяжелый обод, к которому привязан, вдавливает в грязь… И ждет тогда тебя предательство, обида и нищета…
Пол–оборота — горе. Пол–оборота — счастье. Пол–оборота — жизнь. Пол–оборота — смерть…
Побежало мое колесо по дороге, сделало пол–оборота, взметнуло душу вверх, к самым небесам — Лерса жива! Жива, жива! Снова и снова можно повторять…
Но крутится колесо дальше. Заканчивается оборот, хрустят кости под тяжелым ободом — и мчится по улице взбесившийся конь, шарахаются в разные стороны напуганные люди, а одна девчонка, хрупкая, чем–то неуловимым похожая на Лерсу, замирает на дороге…
Инстинкты зверя, затаившегося в человеческом теле, срабатывают сами — отбросив поводья, я метнулся вперед, ладонь сомкнулась на узком запястье… Резкий рывок.
Мы катимся по земле. Конь мчится дальше… Все кончено.
Я медленно сажусь, глотая воздух — нельзя так резко позволять зверю командовать телом: все плывет и качается, глаза никак не перестроятся, и даже запястья на мгновение утончились, покрывшись короткой рыжей шерстью…
А с лица спасенной девушки все не пропадает страх, глаза медленно округляются, словно она только сейчас поняла, что происходит…
— Ааааааааааааааа!!! Оборотень!!! Люди, спасите, оборотень!!! — она отчаянно вырывается из моих рук.
Толпа закружила, поволокла куда–то вперед, мелькнуло на мгновение испуганное лицо Аэлиниэль, я встретился взглядом с удивленными глазами Дирана…
Людская масса тащила, пинала, кружила в чудовищном водовороте, мелькали дома… И тонкая, почти невесомая нефрэйная веревка, обхватив запястья, обжигает руки.
Воспоминания обрывчаты. Все кружится бешенным калейдоскопом. Площадь. Эшафот, на который заталкивают меня. Какой–то мужчина в длинной синей мантии встряхивает свитком с тяжелой сургучной печатью.
Толпа шумит, колышется… Пробивается вперед Ли… Аэлиниэль. Даже в мыслях нельзя назвать ее ласково… Кто она и кто я? Светлая графиня и оборотень без роду–племени…
Нефрэйная веревка жжет запястья, не давая перекинуться. Слова судьи доносятся
