Темный принц

равнодушно скользнул по преграде глазами, словно смотрел не на человека, а на пыль под копытами своего единорога. Гы, бла–а–ародный… Развлечение обещало быть веселым…
— А тебе какое дело? — звонко и мелодично разнеслось по лесу. Парень–эльф решил не обмениваться вежливыми поклонами. — Ты что, дорожный патруль?
— Ой, кто это у нас тут расчирикался? — издевательски оттопырил ухо Безносый. — Да это ж девица–красавица! Ишь, косу отрастила! Вот мы тебя за нее…
Разбойники поддержали непечатные рассуждения своего атамана дружным смехом.
— А вот за это ты отве–е–тиш–ш–ш–ь… — раздавшееся злое шипение мало походило на мелодичный голос остроухих.
Безносый даже невольно вздрогнул и украдкой оглянулся по сторонам. Но никого чужого видно не было. Подняв взгляд, атаман наткнулся на сузившие и пылавшие яростью глаза эльфа. Его спутники с испугом косились на разбойников. Девушка даже осторожно положила руку на локоть длинноволосому, нежно пропев:
— Ди, успокойся. Они же тебя нарочно дразнят…
— Кака–а–а–я трогательная забота! — не упустил момента поиздеваться разбойник. — Ты обо всех так заботишься или ему особые знаки оказываешь? А, может, и двоим?…
Ему можно было не оглядываться. Он и так знал, что лица стоявших за его спиной расплылись в сальных улыбках. Одарив откровенно–раздевающим взглядом гневно замершую эльфийку, ватажник переключился на рыжего, так же сверкавшего глазами.
— Ди, дай я его сам убью! — рыкнул тот, сжимая рукоять кинжала.
— Обойдешься, Шем, он мой, — эльф, не повышая голоса, не спускал с атамана пристального, спокойного и, одновременно какого–то оценивающего взгляда. — Подержи Таша.
Он медленно передал мальчишку рыжему.
Так… А вот это уже хуже…
— Так, детки, мне надоела ваша возня, — Безносый устало махнул рукой. — Если вы оставляете своих лошадей, девку, шмотки и деньги — уходите живыми.
— Давайте наоборот, — не менее издевательски предложил остроухий. — Если вы отдаете нам свои шмотки, оружие и провизию — уходите живыми, а?
— А вот за это, мальчик, ты будешь умирать до–о–олго, — ласково посмотрев на блондина, протянул ватажник.
Только его волчье чутье на неприятности стало подавать сигналы опасности. Да не простой — а смертельной. Хотя, с чего бы?
Когда–то давно, предсказательница, настоящая, не какая–то базарная гадалка, рассказала его судьбу. И преступление, и каторгу, и побег, и все остальное. Последними же словами старой гадалки было: «А смерть твою принесут двое: тот, кто жив, но обликом мертв, да тот, кто мертв, но жив!».
Безносый долго думал над этим пророчеством, а потом плюнул. Подобной небывальщины даже представить себе нельзя. Уж тем более никто из этой троицы под такое описание не подходил — истлевших мертвецов да зомби (а кем еще может являться живой мертвец из предсказания?) в этой компании вроде не замечалось. Так что бояться было нечего, но все же… Видимо, придется отказаться от удовольствия поиздеваться над этими детишками и сразу приступить к веселью.
— Взять их! — коротко махнул он своим разбойникам, отступая за спины ощерившейся железом шайки.
А то, что произошло потом, сковало атамана не хуже парализующего заклинания. Парень–эльф, радостно ощерился, демонстрируя всем желающим устрашающий набор клыков. Какой там длинноухий! У них ничего подобного нет!!! Пока ватажник пытался справиться с удивлением, эльф–неэльф атаковал. Полыхнули зеленым огнем раскосые глаза, над дорогой повисло нечеловеческое рычание…
Единорог скакнул вперед, вцепляясь длинными зубами в одного разбойника и рогом пронзая другого. Всадник соскользнул со спины зверя, отводя для удара руку, в которой из ниоткуда появилась черная полоса меча, сверкнувшая изумрудными рунами. Это было последним, что смог разглядеть ватажник. После наступила непроглядная тьма…
Шак’саэр рассеяно следил за намеченной в жертву троицей. Была бы его воля — дал бы им пройти. Просто потому, что эльфы хоть и светлые, но не идиоты. И путешествовать по опасным местам всего лишь втроем не станут. Значит, или они что–то имеют в рукаве, или… в любом случае, связываться не стоило. Добыча не оправдывала затраченных усилий. Грабить же только ради желания убить… Он темный, а не эта каторжная падаль!
Потому, когда атаман отдал приказ, воин задержался. Потому и остался в живых. Как и его люди. Те, кто находились на дороге — погибли практически мгновенно. Стоявшие впереди — от мечей и ярости животного, а вот прикрывавшим отход — досталось пульсирующее облако темной магии, после которого ветерок ворошил над дорогой только пепел…
А разглядев парные клинки в руках этого странного не–эльфа,