Нет, ну сколько можно повторять, я не маленький! Мне уже семнадцать! А родные не верят. И из дома не выпускают. Ничего-ничего! Не пускают — убежим. Тут как раз у папы, Темного Властелина, Светлая команда в казематах сидит. Вот с ними и сбежим. Что? Они собрались с помощью какого-то разряженного артефакта убить моего папу? Это ж еще додуматься надо. Нет, одно слово, светлые… Ничего-ничего. Я все-таки сбегу. И до Светлой магической школы дойду. И в войне победю… побежу… Поучаствую, в общем!
Авторы: Баштовая Ксения Николаевна, Иванова Виктория Витальевна
тонкая рука зажала мне рот.
— Тихо ты! — шикнул едва слышный голос Аматы. — Расколдовался тут!
Т–той эре! Я тут чуть не помер, а она! Клиричка маргулова! Чего ей не спится?
Я взвился на ноги, отбрасывая ее руку.
— С дуба рухнула?! — страшным (надеюсь) шепотом прорычал я. — Ночь на дворе!
Зеленые огоньки жалобно замигали:
— Диран, пожалуйста, тише! Очень прошу!
Я, медленно остывая, опустился на землю. Теперь ее глаза, светящиеся ровным бирюзовым светом, оказались на одном уровне с моими.
— Чего тебе? — уже миролюбивей поинтересовался я. — Почему не спишь?
В темноте (от костра остались только прогоревшие угольки… Повесить бы этого гнома, стоящего на страже, на ближайшем дереве!) раздалось едва слышное хлюпанье носом:
— Сейчас моя стража…
Все равно повесить. Только не гнома, а клиричку.
— Ну и?..
Амата еще раз всхлипнула:
— Ди… Диран, я тут… Ну в общем… В пещере действительно нет троллей?
Я начал всерьез задумываться об убийстве одной конкретной светлой клирички, еле разлепляя руками глаза.
Проглотив оскорбление, вертящееся на языке (Великие боги! Вы видите, каких трудов мне это стоило! Да я за свою выдержку достоин венца Осененного Тьмой!), я буркнул:
— Действительно! — А потом едко поинтересовался: — Это все?
— Нет! — Она как клещ вцепилась в мою руку, чудом не пропоров ладонь своими когтищами, и, вставая на ноги, потянула куда–то за собой: — Пошли!
Трим поднял голову, поглядел на нас алыми глазами и ехидно фыркнул.
Уже сделав вслед за ней несколько шагов, я оглянулся назад, пытаясь разглядеть хоть что–то в окружающей нас темноте (что не говори, а во Тьме лучше!):
— А как же…
Какие, к мархангу, сочувствие или забота? Просто, если их сейчас все–таки съедят, это может, из–за клятвы, рикошетом ударить по мне, любимому! Да и на школе можно будет нарисовать жирный такой крест.
Клиричка нетерпеливо дернула меня за руку:
— Пошли! Я поставила защитный круг! На спящих никто не нападет!
Гм… И зачем тогда было нужно это разделение на стражи?! И–ди–о–ты.
Я как какой–то баран плелся в полной темноте за этой ненормальной, не видя дальше собственного носа больше из–за слипающихся глаз, чем из–за темноты, рискуя в зевке вывихнуть челюсти. Ну вот куда она меня тащит? И вообще, чего это она ко мне прицепилась?
— Т’кере! — Я нечаянно со всей дури засветил носком сапога по какому–то притаившемуся булыжнику, торчавшему из земли. — Уй, моя нога–а–а–а!!
В конце концов! Я ж не гном какой–то! Я вижу во Тьме, но не в этой темнотище!
— Тише, Диран, пожалуйста, тише, — успокаивающе забормотала Амата. — Мы уже почти пришли.
Ну–ну…
Несмотря на это самое «почти пришли», камни начали попадаться мне под ноги все чаще. Я шипел и ругался уже не замолкая. Амата чего–то тихо зудела впереди. Потом мы начали куда–то подниматься…
Наконец, клиричка остановилась, отпустила мою рук и тихо попросила:
— Ди, закрой глаза, пожалуйста…
«Ди»??? Гм… Никто не подскажет мне адрес ближайшего дома для душевнобольных? А то Амата чего–то заговаривается! «Злобного темного» обозвать ласкательным именем! Что, в лесу что–то крупное сдохло?
Но я послушно зажмурился, на всякий случай вспоминая про себя основные жесты защитной магии и активизируя Хранителя, а то мало ли — кто их, этих клиричек, знает, и через пару минут тихий голос Аматы шелестнул:
— Открывай…
Я немедленно выполнил ее… гм… просьбу… и замер, ошарашенно оглядываясь по сторонам. Мы находились в небольшом, шагов десять глубиной, гроте. Наверное, в том самом, где я предлагал переночевать: каменный в трещинах пол, покатые стены, нависающий потолок, до которого, подпрыгнув, можно дотянуться рукой…
Но сейчас, под воздействием магии клирички, пещера полностью изменилась. Добрая сотня легких болотных огоньков, практически прижавшись к стенам и заливая комнату неярким приятным светом, повисла примерно на уровне моих глаз. Стены затянули шелковые драпировки. В глубине пещеры возвышалась гора мягких подушек — судя по всему, иллюзорных. Если бы клиричка могла материализовывать предметы, она бы не шлялась с командой, а была бы при чьем–нибудь дворе!
Я оглянулся. Выход из пещеры закрыла стена медленно падающей воды. Тоже морок. Причем плохо сделанный — я даже прохлады от нее не чувствовал.
Окинув взглядом окружающее пространство, я вновь повернулся к Амате:
— Ну и зачем ты меня сюда привела?
Клиричка, теребя когтями рукав балахона (Нет, странная она все–таки: днем выглядит лет на двадцать пять–двадцать семь, а сейчас, в пещере, этой когтистой на вид
