Темный странник

Поэтому, не раздумывая долго, Странники бросили жребий, и вторая МИВ-74 досталась Кондору. Впрочем, Зоил, оставшийся при своем посохе, не расстроился. За десятки лет странствий он привык доверять «Дишмеду», не раз выручавшему его в самых сложных ситуациях. В умелых руках боевой посох был довольно грозным оружием, а встроенный «разрядник» лишь дополнял картину. Разрядив свой посох, Кондор отдал и основной и запасной аккумуляторы «Дишмеда» приятелю, неплохо дополнив его собственный боекомплект. На этом с вооружением было покончено. В контейнере еще остались четыре пистолета, но они, как и все плазменное оружие, бездействовали и были совершенно бесполезны.
Настала очередь одежды. Здесь все было значительно проще. Эллар оказался просто напичкан контейнерами со спецодеждой на все случаи жизни. Выбор пал на облегченные бронекостюмы «Хамелеон», удобные и довольно хорошо защищающие тело. Нохт остался при своем. Для сибита с его экзотическим телосложением костюма просто не нашлось.
Когда все были готовы, Мирт подошел к лежащему в нише Ултару Фарпраю, что-то шепнул ему, словно прощаясь, после чего обернулся к новым членам своей команды и решительно проговорил:
– Выступаем.

«Скоро будем на месте. Приготовьтесь, – предупредил Нохт, сидящий на заднем сиденье внедорожника. – Поворачивай налево, прямо в лес. Когда я скажу, остановишься».
Сидящая за рулем Шарот коротко кивнула, не отвлекаясь от дороги. Свернув с асфальтового покрытия, машина, резво подпрыгивая на торчащих из земли корнях и кочках, начала упрямо продираться сквозь плотные заросли, недовольно завывая работающим на пределе электродвигателем.
– Повезло нам с машиной, – заметил сидящий рядом с девушкой Мирт. И он был совершенно прав. Окажись у них не внедорожник, а обычный автомобиль, они застряли бы уже на въезде в лес.
– Нам вообще пока очень везет, – недовольно отозвался из-за его спины Кондор. Все было слишком спокойно, и это настораживало. Нохт обещал опасность, но ничего не происходило, поездка напоминала воскресную прогулку, хотя уже довольно долгое время они находились на территории «Улья».
– Что это за дрянь? – спросил Зоил, показывая в окно на серо-зеленую плесень, покрывающую стволы деревьев и свисающую с ветвей длинными спутанными нитями.
«Мицелий. Нервная система «Улья». Обычно он так не разрастался, но теперь, когда некому контролировать процесс роста, «Хорма» заполняет им все свободное пространство, чтобы иметь максимальный контроль даже в самых отдаленных уголках подчиненной ей территории. Полагаю, если другие «Ульи» выжили, ситуация в них схожа с нашей. Мицелий разрастается, превратившись в подобие грибка-паразита, источник которого теперь уже практически невозможно уничтожить. Боюсь, если так пойдет и дальше, вся планета в конце концов превратится в один большой «Улей». Если, конечно, этот мир просуществует достаточно долго для этого», – ответил Нохт.
Внедорожник подпрыгнул на очередной кочке, безжалостно подмял под себя пышный куст и выкатился на просторную поляну, густо заросшую чем-то, отдаленно напоминавшим высокий мох нежно-розового цвета.
«Стой! Немедленно!» – скомандовал Нохт, и его приказ был тут же исполнен.
Шарот до предела вдавила педаль тормоза, внедорожник, взрывая нежное розовое покрытие, проехал вперед, и наконец автомобиль замер, оставив за собой две черные борозды. На всякий случай отключив двигатель, Шарот обернулась и вопросительно посмотрела на Нохта:
– Что дальше?
«Мы на месте», – ответил сибит. Сказано это было со странной интонацией, если это слово вообще можно применить к телепатическому общению, – чувствовалось, что Нохт волнуется и даже боится, как будто спрашивает себя, что он вообще делает здесь вместе с этими людьми.
Кондор выглянул в окно. Не заметить резервный узел внешнего биоконтроля было просто невозможно. Так называемая гуальва находилась прямо в центре поляны и выглядела до того странно, что сразу бросалась в глаза. Если на голографической карте она отображалась как невзрачный холмик, то наяву это больше напоминало помесь гриба и коралла, нечто совершенно немыслимое, с огромным, словно трактир «Огненная сбруя», основанием и расползшимися из стен во все стороны ветвями-корнями, тянущимися и вверх и вниз. Те ветви, что устремлялись к земле, уходили в почву, скрываясь в зарослях розового мха, очевидно, выполняя функцию корней. Верхние ветви оканчивались смешными сиреневыми кисточками величиной чуть больше кисти руки взрослого человека, плавно раскачиваемыми ветром.