Тень сфинкса

но, разумеется, никто попросту, не расслышал ее саркастического мяуканья.
Толпа двинулась на круг, пританцовывая как-то по-новому, но едва ли более умело, чем раньше. Рядом топталось несколько человек, у которых явно обе ноги были левые, и Пейдж решила, что если на нее еще раз посмеют наступить, то чья-то лодыжка точно пострадает от ее укуса!
— Тайлер вновь долбанул посохом об пол, и вся группа встала.
— Мы очертили священный анкх, — провозгласил он.
Пейдж поглядела на след и поняла, что он прав: каким-то образом вся эта толпа увальней умудрилась оставить после себя следы в виде анкха — древнеегипетского символа жизни.
Тайлер воздел обе руки вверх:
— Мы объединяемся с древними в поисках тайны, мы отдаем себя тебе.
Уши Пейдж невольно дернулись при слове «отдаем». Если они себя собрались отдавать, то при чем тут она?
«Ой-ой-ой…» — Она чуть не впала в истерику. Тайлер вытянул руку вперед, и Марианна повлекла Пейдж на поводке к нему. Забрав его, он обмотал его несколько раз вокруг руки, оставив таким образом обе руки свободными. Марианна поспешила на свое место.
Тайлер взял с маленького столика нечто, блеснувшее в свечном свете серебряным блеском, и шерсть Пейдж вздыбилась от возникшей тревоги, поскольку, у Тайлера в руках оказался весьма угрожающего вида кинжал.
«Ми-а-а-ау!» — завопила Пейдж и зашипела на Тайлера, обнажив когти.
— Мы чествуем тебя, Бастет, — произнес он, нисколько не обращая внимания на ее испуг. — И предлагаем тебе все самое прекрасное.
Пейдж отодвинулась назад, стараясь быть подальше от Тайлера и его рук.
Тайлер взял со стола большое блюдо и поднял его над головой:
— Мы очищаем тебя. — Он опустил блюдо, вновь поставив его на стол, и сложил ладони в ритуальном жесте. Затем поцеловал нож и обмакнул его в соль.
— Мы очищаем тебя, — повторил он. Сердечко Пейдж билось под ее судорожно вздымающейся грудной клеткой с утроенной скоростью. Настал миг истины. Она выгнула спину и завопила.
«Погодите! — вопила она. — Вы же все очищены, а я, неужели думаете, что мне не следует принять хотя бы кошачью ванну?! Ведь я не принимала душ сегодня утром! И моя шерстка вся в чердачной пыли! И кто знает, что я еще могла подцепить в приюте?!»
— Успокой ее, — приказал седой Талус.
Первый раз за все время, пока он играл роль Осириса, Тайлер немного растерялся и нервно перехватил нож. Он сдернул с блюда льняное покрывало, поднял нож и… вонзил его в большой сочный кусок вырезки, лежащий на блюде. Срезав кусочек, он поднес его Пейдж.
«Что?!» — Пейдж понюхала кусок и сощурилась, пытаясь разгадать тайные планы Тайлера. «А что, если мясо отравлено или опрыскано наркотиком?»
— Давай же, Бастет, — настаивал Тайлер. — Ешь.
Если она могла, то рассмеялась бы в истерике. Бастет, ну конечно! Тайлер предлагал ей чудесный ужин.
«Пожалуй, так уже лучше», — подумала она, осторожно снимая с ладони Тайлера кусочек мяса.
Затем Тайлер поместил ее на синюю бархатную подушечку, лежащую на том маленьком троне, что стоял перед его собственным.
— Бастет, богиня-кошка, мы чествуем твое присутствие среди нас, — торжественно произнес он.
Предложив ей еще кусочек мяса, Тайлер сел на трон и опять ударил об пол своим посохом.
— Приукрасьте ее, чтобы показать ей нашу любовь к ней, — приказал он.
Вперед выступили две девушки со склоненными головами, обе несли затейливо украшенные орнаментом шкатулки. Тайлер откинул обе крышки и задумчиво поглядел на лежащие внутри драгоценности. Затем достал из одной шкатулки золотое ожерелье и подвеску с громадным сверкающим рубином и повесил их на шею Пейдж.
Как только он коснулся ее шерсти, она почувствовала в нем ту же энергию, как и в первый раз, когда он взял ее на руки в приюте. Но было ли это магией? Или все же нечто вроде старой доброй химии?
«А в шуточном Осирисе действительно что-то есть», — подумала Пейдж. Когда она вновь превратится в человека, ей следует обязательно поговорить с ним о группе его дурачков.
Теперь, когда страх покинул ее, она могла больше внимания уделить происходящему. Сидя на своем кукольном троне, Пейдж наблюдала за окончанием церемонии: многие пели, кто-то помазывался маслом, горело больше свечей и много было ладана.
Всякий раз, как кто-то приближался к ее трону, она получала новое подношение. Кроме ожерелья и подвески с рубином на ней теперь была маленькая сверкающая корона, три золотые цепочки, а у лапок лежало несколько бирюзовых зерен. Она широко зевнула, зазвенев драгоценностями, которыми ее явно перегрузили.
Когда Пейдж уже почти заснула от идиотского монотонного пения и запаха ладана, Тайлер встал