Тень твоей улыбки

Или его, – добавил он.
– Я знаю, что вам безразлично, будет ли это мужчина или женщина. Обещаю, что найду себе хорошую замену, – сказала Эстер.
На мгновение при виде обеспокоенного лица Грега сердце Эстер смягчилось. Она разглядела в нем честолюбивого молодого человека, вступившего в отцовское дело через неделю после окончания университета. Но потом вся жалость улетучилась. «При всех его талантах, если он действительно мошенничал, то делал это для себя, манипулируя деньгами, которые с трудом заработали другие люди», – подумала она с презрением.
Томас Десмонд попросил ее узнать календарь встреч Грега.
– Мы хотим знать о его деловых обедах, – объяснил Десмонд. – Не думаю, что все встречи занесены в его официальный календарь. Мы знаем, что некоторые из звонков проходят через ваши офисные телефоны, но далеко не все. Мы прослушали разговоры людей, предположительно сообщающих ему о сделках присоединения и приобретения, но некоторым Гэннон звонил, пользуясь предоплаченной картой. К счастью, у некоторых из его агентов, передающих конфиденциальную информацию, не хватает смекалки пользоваться телефонами, которые мы не могли бы отследить.
– Многие из звонков Грега не проходят через меня, – согласилась тогда Эстер. – Очевидно, у него есть сотовый, но счета за него оплачиваю я. Часто бывает, что я пытаюсь переключить деловой звонок к нему в кабинет, а он не берет трубку. Можно предположить, что он говорит с родными или друзьями, но это случается так часто, что вряд ли он говорит по обычному сотовому.
Отдавая себе отчет в том, что обещала проинформировать Томаса Десмонда о деловых встречах Грега Гэннона, включая его обеды с клиентами, Эстер сказала:
– Мистер Гэннон, я записала вас на обед с Артуром Сэлингом. Заказать для вас столик?
– Нет, Сэлинг хочет встретиться со мной в своем клубе. Это потенциальный новый клиент, и притом крупный. Держите за меня кулачки. – Гэннон повернулся и пошел в свой кабинет, бросив на ходу: – Не соединяйте меня ни с кем, пока я не дам вам знать, Эстер.
– Конечно, мистер Гэннон.
Оставшаяся часть утра была, как обычно, заполнена делами. Позже позвонил исполнительный директор по развитию из больницы Гринвич-Виллидж. На этот раз она не услышала в его голосе привычной сердечности.
– Эстер, говорит Джастин Бэнкс. Как вы, безусловно, знаете, мы планируем создать в больнице новое педиатрическое отделение. Взнос, официально обещанный вашим фондом, просрочен уже на полгода, и, откровенно говоря, деньги совершенно необходимы нам сейчас.
«Бог мой, – изумилась Эстер. – Грег принял это обязательство почти два года назад. Почему деньги еще не выплачены?» Она тщательно подбирала слова.
– Я с этим разберусь, – произнесла она профессионально выдержанным тоном.
– Эстер, нас это не устраивает. – Он повысил голос. – Поговаривают, что фонд Гэннона объявляет о грантах, которые не собирается выплачивать по крайней мере до тех пор, пока они не станут настолько неопределенными, что повод для их финансирования пропадет. Мои коллеги и я настаиваем на встрече с мистером Гэнноном и другими членами правления фонда. Мы хотим объяснить им, что они не должны поступать таким образом с детьми, о которых мы заботимся и надеемся заботиться в будущем.

В понедельник вечером, после первого дня работы в престижной юридической фирме, Скотт Альтерман отправился на пробежку в Центральный парк. В выходные он занимался самобичеванием. Серьезной и непростительной оплошностью было показываться у таунхауса, в котором жила Моника. Ведь он напугал ее, а таким способом своей цели не добьешься.
Он понимал, что четыре года назад проявил в общении с ней излишнюю напористость. У него не хватило ума догадаться, что для Моники было неприемлемо встречаться с мужем лучшей подруги.
«Но теперь мы с Джой окончательно расстались, – думал он, передвигаясь неторопливой трусцой и наслаждаясь свежим осенним ветерком. – Развод был мирным, и Джой даже согласилась с тем, что глупо было жениться через полгода после знакомства. Мы не знали друг друга по-настоящему. Она пришла на работу в нашу компанию сразу после юридического колледжа. Я слишком поспешил купить ей кольцо и внести первый взнос за кооперативную квартиру.
Это одна из причин, почему семьи у нас не получилось, – размышлял он, обдумывая планы в отношении Моники. – Джой наконец поняла, что только уязвленное самолюбие побуждало ее сохранить наш брак. Разумеется, ни к чему хорошему это не привело. Три долгих года разговоров и попыток реанимировать отношения оказались прожитыми впустую. Но