Тень твоей улыбки

настроении, поэтому безмерно обрадовался, когда в половине восьмого Нэн сняла трубку после первого же звонка.
Когда он сказал ей, что сомневался, застанет ли ее дома, поскольку помнил о встречах с сестрами, Нэн рассмеялась.
– Мы встречаемся раз в месяц, – сказала она. – Будь это чаще, мы, вероятно, вспоминали бы прежние стычки вроде: «Помнишь, как ты носила мой новый свитер еще до того, как мне самой удалось его надеть?» Пусть лучше будет так.
– Я продержал у себя фото доктора Фаррел дольше, чем намеревался, – сказал он. – Отпечатки на нем не принадлежат ни одному из известных уголовников. Просунуть его под дверь?
«Почему я это сказал? – спросил он себя. – Почему не предложил занести?» Ответ Нэн порадовал его.
– Я только что заварила чай и, как говорится, «согрешила» – купила в кондитерской шоколадный торт. Почему бы вам не зайти и не выпить чашку чая?
Не догадываясь, что Нэн ужасается собственной смелости и в то же время довольна, что он принял приглашение, Хартман торопливо вытащил из шкафа только что почищенный кардиган и надел его поверх повседневной рубашки. Через пять минут он уже сидел напротив Нэн за обеденным столом.
Пока она разливала чай и разрезала торт, он решил, что не отдаст ей фото сразу. Он поймал себя на том, что наслаждается теплом, исходящим от Нэн Родс. Он знал, что у нее есть сын. «Всегда интересуйся детьми», – напомнил он себе.
– Нэн, как поживает ваш сын?
Глаза у нее засияли.
– Я только что получила от него новый снимок с женой Шарон и малышом.
Нэн бросилась за фото. Когда она вернулась и он посмотрел снимок, они заговорили про ее семью. Потом обычно сдержанный Джон Хартман поймал себя на том, что рассказывает ей, каково это – быть единственным ребенком и о том, что в детстве он уже знал: когда-нибудь непременно станет детективом.
Только после второй чашки чая и второго маленького куска торта Хартман вынул из кармана конверт со снимком Моники и ребенка Гарсия.
– Нэн, – произнес он серьезно, – я неплохой детектив. Когда я работал над делом, у меня случались поразительные догадки и я зачастую брал верный след. Как я уже сказал вам по телефону, человек, державший в руках это фото, не преступник. Но это не означает, что сам факт существования снимка с двумя адресами доктора Фаррел на обороте не несет в себе ничего подозрительного.
– Как я говорила вам на прошлой неделе, Джон, мне это тоже показалось довольно странным, – откликнулась Нэн.
Она взяла конверт, вынула снимок и долго его рассматривала, потом перевернула, чтобы вновь прочитать надпись с адресами Моники.
– Мне надо ей это показать, – неохотно сказала она. – Доктор может рассердиться, что я не отдала его на прошлой неделе, но надо было воспользоваться случаем.
– На днях я дошел до больницы, – сказал Джон. – Сделал несколько снимков с противоположной стороны улицы, стараясь получить тот же ракурс ступеней и здания, что на этой фотографии. Думаю, снимали из окна машины.
– Вы хотите сказать, что кто-то ждал, пока доктор Моника выйдет? – с недоверием спросила Нэн.
– Возможно. Вы не помните, звонил ли кто-нибудь в прошлый понедельник, чтобы узнать ее график?
Пытаясь рассортировать в уме десятки звонков, Нэн нахмурилась.
– Не могу сказать, – медленно произнесла она. – Нет ничего необычного в том, что звонит, к примеру, фармацевт и спрашивает, когда ожидается доктор. Я бы не обратила на это внимания.
– Что бы вы сказали, если бы вам позвонили в прошлый понедельник по поводу ее графика?
– Сказала бы, что она вернется около полудня. По понедельникам с утра в больнице часто проводятся совещания персонала, и я ничего не планирую для нее в кабинете до часа дня.
– В какое время она вышла из больницы с Гарсия, чтобы сфотографироваться?
– Не знаю.
– Когда отдадите фото доктору, спросите ее, пожалуйста, в какое время это было.
– Хорошо. – Нэн почувствовала сухость в горле. – Вы правда думаете, что ее кто-то выслеживает?
– Может быть, «выслеживает» – слишком сильно сказано. Я проверил Скотта Альтермана, ее бывшего приятеля, или кем он там приходился доктору. Он хорошо известный, уважаемый адвокат из Бостона, недавно разведен. На прошлой неделе он переехал на Манхэттен и поступил в крупную юридическую фирму на Уолл-стрит. Но фотографировал не он. В прошлый понедельник его фирма устроила для него прощальный обед в отеле «Риц-Карлтон» в Бостоне, и, естественно, он там присутствовал.
– Он мог бы поручить кому-нибудь сделать для него снимок?
– Мог. Но я сомневаюсь. Мне это кажется неправдоподобным. – Хартман отодвинул стул. – Благодарю за гостеприимство, Нэн. Торт был великолепным.