Тень твоей улыбки

маленькой девочки, которая была сейчас в больнице и которую он ни разу не видел.
«Бедная крошка, – думала она. – Мать мертва, отец в тюрьме, и, если верить этим статьям, никто из родственников матери не стремится взять ее на попечение».
Фирма Грега по связям с общественностью напечатала заявление для прессы, в котором говорилось, что Питера будет поддерживать семья и что они надеются на его оправдание. «Остается надеяться на это, – говорила себе Эстер. – У Питера деньги фонда утекают сквозь пальцы, как вода, но в целом он порядочный человек. В самом страшном сне не могу себе представить, чтобы он задушил женщину и запихал ее в мешок из-под мусора».
Она нарочно пришла на работу в понедельник пораньше с утра, чтобы не сталкиваться с другими служащими и не слушать разговоров, которые, как она знала, начнутся в офисе. Но, усевшись за письменный стол, Эстер заметила, что у нее дрожат руки. Она знала, что Артур Сэлинг должен был прочитать предупреждение, которое она послала ему по почте. Станет ли Грег подозревать ее в причастности к этому? Она была уверена, что если Сэлинг решит не инвестировать, то карточный домик Грега рухнет за несколько недель.
«Имею ли я право это делать? – спрашивала она себя. – Наверное, если люди из Комиссии по ценным бумагам и биржам это узнают, то разгневаются. Но Грег настойчиво втягивает мистера Сэлинга, а мне так жалко его и семью. Если Сэлинг все же вложит средства, то все его деньги улетучатся, когда комиссия займется Грегом. Десятки людей потеряют буквально все, а я просто не могу допустить, чтобы пострадал еще один человек, тем более что я в состоянии этому воспрепятствовать».
Через стеклянные двери она увидела приближающегося Грега Гэннона. «Господи, помоги, – взмолилась она. – Не знаю, что он сделает, если Сэлинг покажет ему письмо и он подумает, что написала его я».
Толкнув дверь, Грег вошел в офис и направился прямо к столу Эстер.
– Вы, наверное, читали газеты и видели телевизионные передачи, – отрывисто произнес он.
– Конечно. Мне так жаль. Я уверена, что все это ужасная ошибка.
Эстер порадовалась, что ей удалось говорить спокойно и уверенно.
– Сейчас начнут обрывать телефон. Отсылайте репортеров к Джейсону из фирмы по связям с общественностью. Пусть для разнообразия заработает денег.
– Да, сэр. Немедленно этим займусь.
– Я не отвечаю ни на какие звонки. Пусть даже Папа Римский будет на линии.
«Он явно тебе не позвонит», – подумала Эстер.
Грег Гэннон пошел сторону своего кабинета, но потом остановился.
– Но если позвонит Артур Сэлинг, сразу соедините. У меня назначена с ним встреча на сегодня.
Эстер сглотнула.
– Конечно, мистер Гэннон.
– Хорошо. – Грег на несколько шагов отошел от стола Эстер, но потом вновь остановился. – Минутку, – сказал он. – Разве у нас не запланирована встреча с группой из больницы Гринвич-Виллидж на завтрашнее утро?
– Да, на одиннадцать часов.
– Отмените ее.
– Мистер Гэннон, если позволите мне высказать свое мнение, это не очень хорошая мысль. Они весьма удручены тем, что обещанный им фондом грант не прошел. Думаю, вам просто необходимо встретиться с ними и каким-то образом обнадежить.
В противном случае, если они привлекут прессу, может получиться очень некрасиво. А вам сейчас совершенно не нужно, чтобы на вас давили.
Грег Гэннон заколебался, потом сказал:
– Вы правы, как всегда, Эстер. Напомните Хэдли и Лэнгдону, чтобы были здесь. Понятно, что моего брата не будет.
– Вы сами скажете миссис Гэннон или напомнить мне, сэр?
Эстер с удивлением увидела, что лицо Грега Гэннона потемнело от гнева.
– Миссис Гэннон очень занята на этих днях, – отрывисто произнес он. – Сомневаюсь, что она придет.
«О господи, – подумала Эстер, глядя, как Грег широкими шагами идет к себе в кабинет. – Может быть, слух о том, что у Памелы завелся любовник, имеет под собой почву и теперь Грег узнал об этом? Интересно, и кто же этот парень?»
Если это действительно правда, то Памела не будет больше ездить к «Картье». Она будет покупать ювелирные изделия в дисконтном магазине.

После совместного обеда с Дугом Лэнгдоном в «Сент-Реджис» оставшуюся часть уик-энда Клейтон Хэдли пребывал едва ли не в паническом состоянии. Буквально каждую минуту бодрствования его преследовало воспоминание о том, как он держал подушку над лицом Оливии Морроу. «Как я позволил себя в это вовлечь? – в смятении недоумевал он. – У меня была хорошая практика. Мне прилично платили за работу в фонде. Я фактически направлял деньги из фонда на исследования