Тень твоей улыбки

– Да, здесь, – ответила Эстер и взглянула на Грега. – Это миссис Гэннон, сэр.
Грег стоял позади Артура Сэлинга. Не меняя дружелюбного тона, но с перекошенным от гнева лицом он сказал:
– Попросите мою жену подождать. Сейчас я подойду.
– Никогда не заставляйте дам ждать, – пошутил Артур Сэлинг, пока Грег провожал его к лифтам.
– Миссис Гэннон, сейчас он подойдет, – начала говорить в трубку Эстер, но ее перебили.
– Мне наплевать, подойдет он или нет. Где мои драгоценности? В квартирном сейфе абсолютно ничего нет. Что он задумал?
«Думай, прежде чем говорить», – предупредила себя Эстер.
– Возможно, он заложил драгоценности, чтобы заплатить залог за Питера, – предположила она.
– Драгоценности мои. У него много других средств.
Теперь Памела говорила визгливым голосом.
– Миссис Гэннон, ради бога, не надо со мной об этом говорить.
Эстер поняла, что разговаривает просительным тоном.
– Конечно, с вами незачем об этом говорить, Эстер, – огрызнулась Памела Гэннон. – Соедините меня с ним.
– Сейчас он придет.
Грег Гэннон поспешно вернулся в кабинет. Он выхватил трубку из рук Эстер.
– Это я взял драгоценности, – произнес он рассерженным тоном. – Ты их не увидишь, пока не дашь удовлетворительного объяснения, почему была с каким-то парнем в Саутгемптоне в субботу вечером. Но объяснения не последует, так ведь, Пэм? К твоему сведению, я не так глуп, как ты думаешь.
Шмякнув трубку на рычаг, он пристально посмотрел на Эстер.
– Знаете, я доверяю своей интуиции, – сказал он. – Это ведь вы послали то письмо. Хочу, чтобы вы немедленно уволились. Но в качестве прощального изъявления лояльности скажите правду, Эстер. Мне ждать визита Комиссии по ценным бумагам?
Эстер поднялась.
– Не понимаю, почему вам пришло в голову задать этот вопрос, мистер Гэннон. Я рада, что увольняюсь. И действительно хочу сказать кое-что на прощание. – Она посмотрела ему в глаза. – Чертовски плохо, что ни вы, ни ваш брат никогда не могли приблизиться к тому типу честных и прекрасных людей, какими были ваш отец и дядя. Им было бы стыдно за вас обоих. Спасибо за прошедшие тридцать пять лет. Должна сказать, скучать мне было некогда.

В понедельник в пять тридцать утра Питер Гэннон, с электронным браслетом на запястье, был освобожден из тюрьмы под залог, предоставленный Сьюзен. В присутствии Харви Рота ему были разъяснены условия временного освобождения. Ему не разрешалось покидать Манхэттен без позволения судьи и запрещалось посещать дочь в больнице.
Наконец они с Ротом оказались за воротами тюрьмы. Питер глубоко вдохнул прохладный воздух конца октября.
– Я на машине, – сказал ему Рот. – Если хотите, могу подбросить вас до дома. Полагаю, вам нужен отдых. Уверен, две последние ночи в камере не располагали ко сну.
– Я приму ваше предложение, – спокойно ответил Питер. – У меня такое чувство, что это лучшее из того, что мне будет предложено.
Водитель Рота подрулил к краю тротуара, и мужчины сели в машину. Питер выждал, пока они оказались на автостраде Уэст-Сайда, и заговорил:
– Я не уверен, что вы подходящий для меня адвокат. Мне нужен человек, который верит, что я не убийца, а у меня такое чувство, что вы как раз считаете меня убийцей. Я хочу, чтобы мой адвокат занимался не просто поиском легальных лазеек, а был готов упорно сражаться, чтобы доказать мою невиновность.
– Я предпочел бы не называться адвокатом, который занимается поиском легальных лазеек, – спокойно произнес Рот.
– Вы же понимаете, что я имею в виду. Ко мне вернулась способность мыслить более ясно. Что вы выяснили по поводу одежды, которая была на мне, когда я встречался с Рене? Есть ли на ней пятна крови? Или хоть какой-нибудь материал для анализа ДНК?
– Детектив, ведущий дело, сказал мне, что явных следов крови нет, а что касается материала для ДНК, то на выяснение потребуется некоторое время. С другой стороны, вы утверждали, будто, расставшись с ней, опасались, что вас стошнит. Но на вашей одежде не обнаружено никаких следов, указывающих на то, что в тот вечер вам было плохо.
Питер мрачно улыбнулся.
– Вы хотите сказать, что я опрятный пьяница. Давайте подумаем. Бар, где я с ней встречался, находится в районе Восьмидесятых улиц, на Йорк-авеню. Мой офис примерно в двух милях оттуда. Может быть, я пошел прямо туда и отключился. Разве такое невозможно?
– Мистер Гэннон, весьма прискорбно, что на здании вашего учреждения не установлены камеры наружного наблюдения, чтобы мы могли восстановить ход событий, – сказал Рот. –