Тени Чернобыля

два человека. Один, что был пониже ростом, стоял спокойно, покачиваясь с ноги на ногу, иногда поворачивая голову в сторону своего рослого товарища и явно что-то спрашивая. Обе руки его непрерывно двигались, рисуя вокруг небольшие сверкающие петли. Картинка приблизилась. Стало понятно, что человек просто привычно помахивает двумя тонкими блестящими лезвиями ножей.
Более мощный телосложением, второй человек смотрел только вперед, туда, откуда грозной черной пеной приближалась к ним невероятная по размерам собачья свора.
Вот он что-то выкрикнул и взмахнул огромным, почти мясницким, ножом. Вторая рука его была чем-то обмотана и должна была стать щитом в предстоящей битве.
Мое горло враз пересохло и я замер, боясь неосторожным движением спугнуть картинку из моей прошлой жизни.
Там, на лугу, Клык и Караул собирались принять последний бой.
Расстояние до живых волн черной смерти стремительно сокращалось, Клык в картинке сделал несколько шагов вперед, слегка присел на, расставленных в шаге, ногах и первое прыгнувшее на него животное, просто распорол от горла до паха длинным выпадом с разворотом вправо.
Караул столкнул двух собак головами, а прыгнувшему слева псу резким ударом руки сломал шею прямо в воздухе.
Картинка плавно сместилась вниз. На другом берегу заболоченной речушки, в прибрежных кустах, сидели два человека и внимательно наблюдали за разворачивающимися событиями.
Что-то происходило там, в этой картинке. Клык и Караул продолжали рубить и разбрасывать собак, но отсюда было хорошо видно, как неуверенно крутятся на месте и прижимают уши задние псы, как две волны страшных убийц вдруг принялись беспорядочно метаться из стороны в сторону, мешая друг другу и бросаясь на двух людей, только если те попадали в поле их зрения.
– Резонансный ультразвук, – прокомментировал рядом голос Караула.
Я вздрогнул и поднял глаза. Караул улыбался и смотрел вниз, на песок.
– Прыщ с капитаном, уже и не знаю как, сумели туда привлечь больше двух сотен кенгов. Увидев такую прорву Черных Собак, зверьки устроили чудовищный тарарам. Иначе, фиг бы мы с тобой тогда оттуда выбрались.
Я снова уставился на картинку.
Капитан, стоя на одном колене, смотрел на схватку в оптический прицел снайперской винтовки с глушителем. Вот приклад мягко толкнул его в плечо, а там, на лугу, дерзкий пес прыгнувший Караулу на спину, расстался с половиной морды и кувыркнулся куда-то в сторону.
Капитан повернулся к Прыщу, что-то сказал ему, снова прицелился, снова выстрелил.
Прыщ лег на живот, укрепил на маленьком треножнике такую же винтовку и, спустя несколько секунд, тоже открыл огонь.
Вокруг двух людей на лугу начали вскипать красные фонтаны собачьей крови. Но Клык с Караулом не замечали этого, отдавая последние силы, истекая кровью и получая свою дозу ультразвука наравне с Черными Собаками.
По краю мелькнула белая лиса и вдруг картинка смазалась и превратилась в обычный неподвижный песок.
Я стоял потрясенный. Все стало теперь более-менее понятно. Если, конечно, то, что я увидел, было правдой.
– Что это было, Караул? – спросил я вздрагивающим голосом.
– Это распад нашего мира, Клык, – неожиданно грустно ответил он и неопределенно взмахнув рукой, добавил. – Внутренняя Зона разрушает единство пространства-времени и мы можем видеть глубокие деформации и того и другого. В самом безобидном варианте – как здесь, в виде картинки из прошлого, но в большинстве случаев все это очень серьезно и опасно.
– Откуда взялась эта самая вторая Зона? – спросил я, уже не в силах остановить весь напор вопросов, что скакали у меня по языку и мешали спокойно вслушиваться в окружающее пространство.
– Так сразу ответить на такой вопрос невозможно, – ответил задумчиво Караул, – но последней каплей стало, несомненно, крушение военного экспериментального вертолета в одной и ветвей реальности. Там была какая-то особо мощная силовая установка и все это привело к тому, что мы сейчас имеем.
Я медленно обдумывал полученную информацию, а Караул потянул меня за рукав:
– Нельзя больше здесь стоять. Надо двигаться.
Я послушно шел за Караулом, прыгал, когда прыгал он, замирал на месте, если он мне показывал ладонь и все это время продолжал впитывать новые ощущения от этого места. Я не знал куда мы идем, мне это было безразлично.
Иногда на песчаных полянках я замечал новые движущиеся картинки. В миниатюрных кривых «экранах» беззвучно рвались снаряды, метались в панике люди, горели танки и падали самолеты. Перед моими глазами кусками проскакивала история Зоны, словно документальный, бестолково смонтированный фильм с фронтов неизвестной, но ужасной