Тени Чернобыля

сводная армия человечества.
Никто из людей больше не кричал. Невероятная мощь переполняла меня, я почти видел как что-то невидимое рушится впереди, не в силах устоять пред надвигающимся потоком бесконечной ненависти.
Звери были обречены.
Я был уверен в этом. Было абсолютно неважно насколько они быстры, зубасты или ядовиты. Их смерть было только делом времени, а потом мы пойдем дальше и стопчем границы их мира, взрежем стальной рукой горло их цивилизации, разрушим и пережжем их города, чтобы никогда и нигде не появилось больше даже упоминания об этой ветке негуманоидной жизни.
И они поняли! Клянусь Зоной, они все правильно поняли!
Я снова видел себя со стороны.
Маленький человек с двумя клинками сверкающими подобно солнцу неотвратимо надвигался на стаю абсолютно неуместных тут зверей и был он лишь проводником для той силы, что вскипала за его плечами почти бесконечными волнами.
Мы перешли с шага на бег и ворвались в ряды существ.
Болезненно-яркая полоса бесконечно белого света вспыхнула перед человеком, звери хором взревели и попятились.
Внезапно их стало меньше, потом еще меньше, потом последнее существо издало харкающий звук и тоже пропало без следа.
Но меня было уже не остановить. С победным воплем я мчался туда, где только что стояла вражеская рать.
Я бежал по росистому лугу, пронзая обоими клинками клочки, все больше расползающегося, тумана и пел победную песню неустрашимого человечества.
– Остановись, Клык! – кричал мне со смехом капитан. – Все уже закончилось! Ты – самый сильный сегодня!
Я остановился, тяжело дыша. Ни врага, ни моей собственной непобедимой армии больше не было. Только Прыщ, Капитан и Караул махали мне руками и, кажется, намекали радостными воплями на какое-то застолье.
И тут я сел в траву и горько заплакал. Наверное в этот момент я побил свой собственный рекорд по соплераспусканию.
Словно в раннем детстве я размазывал по щекам обиженные слезы и никак не мог остановиться. Потом мне стало плохо и я лег на бок, чтобы было не так тяжело сидеть. Краем сознания я слышал как меня толкают в бок, что-то спрашивая, потом Караул озабоченно сказал: «Я же говорил: это слишком будет, так сразу», а Прыщ ответил что-то навроде, что выбора все равно не было.
Потом меня несли и лили в сжатые зубы коньяк, потом грели у костра, а я все никак не мог сбросить охватившее меня оцепенение.
А через какое-то время под мою неподвижную руку подсунулось что-то мягкое и пушистое. Пальцы немедленно расслабились и я почувствовал, как вдоль предплечья побежало легкое покалывающее тепло. Острые зубы бережно укусили меня за ладонь. Я скосил глаза.
Белая лиса смотрела на меня выжидательно, словно врач проверяющий действие введенного лекарства. Вся рука уже просто горела адским огнем. Я слабо застонал и шевельнулся.
– Смотри-ка, действует! – удовлетворенно сказал Караул.
Лиса как кошка потерлась о мою ногу.
– А енотом ты мне нравилась больше, – сказал я на прощание белому зверю, перед тем погрузится в спасительный сон. И в этот раз мне не снилось ничего.

Не знаю сколько прошло времени. Я спал, потом открывал глаза, к моему рту подносили какую-то еду, я жевал ее и снова проваливался в глубокое забытье. Только однажды, встав по нужде, немного осмотрелся, прежде, чем снова завалиться спать.
Моя постель располагалась в ямке, окруженной десятком деревьев. Вся она была завалена желтым листом и мне было тепло в этом сухом и мягком золоте. Иногда перед моими глазами проплывали знакомые лица, но мне не о чем было с ними говорить и я вновь проваливался в сон.
Часто появлялся белый енот и мы долго с ним о чем-то говорили, но потом я понимал, что это был только сон, просыпался и вновь видел все того же енота. Вскоре я вообще перестал понимать когда сплю, а когда – бодрствую.
Но однажды я проснулся и понял, что больше спать мне не хочется. Было абсолютно светло. Рядом с моей «спальней» обнаружился чуть тлеющий костерок и я переместился поближе к его ласкающему теплу. Огромные кучи желто-красных листьев прекрасно заменяли кресло и я развалился в этом кресле, медленно приходя в себя и понимая, что больше мое недавнее прошлое меня не тревожит.
Рядом нашлись сигареты и я бездумно курил и пил чай из стоящего в углях котелка. А потом рядом со мной опустился на землю Караул.
– Ну что, очухался? – спросил он, заботливо заглядывая мне в глаза.
– Ага, – ответил я расслабленно. – Ты хоть расскажи мне, что в мире происходит? Чем все закончилось?
– Не все, но многое действительно закончилось, – добродушно сказал Караул. – Зона значительно уменьшилась в размерах, и, хотя и не вернулась к первоначальным