Теща в подарок

бравый капитан Морозов.. то есть, конечно, Леня Маркиз, в гостиной Вениной квартиры был занят каким-то весьма подозрительным делом.
Он выдвинул на середину комнаты стул, вскарабкался на него и ввинтил в маленькое, незаметное со стороны отверстие в потолке тонкий проводок. Оглянувшись на дверь и убедившись, что за ним никто не наблюдает, Леня присоединил этот проводок к маленькому плоскому экрану и начал его медленно поворачивать. При этом на экране можно было разглядывать одну из комнат расположенной выше этажом квартиры — кабинет покойного господина Каретникова.
Леня так развернул камеру, чтобы в поле ее зрения попали стены комнаты, точнее — развешанные на этих стенах картины и гравюры.
Как он помнил, почти все они изображали лошадей.
Лошади, скачущие и медленно идущие в поводу, лошади, мирно пасущиеся на лугу и несущиеся по степи…
— Где-то ведь я видел это имя… — бормотал Маркиз, одну за другой рассматривая картины.
Он до предела увеличил изображение, чтобы можно было прочитать подписи.
И почти сразу его любопытство было удовлетворено.
Под картиной, изображающей вороную лошадь, ловко перескакивающую через препятствие, на раме была прикреплена табличка:
«Кобыла Летиция, победительница скачек тысяча девятьсот восемьдесят третьего года».
— Ага! — радостно проговорил Маркиз. Память меня не подвела!

— Ну как, — спросила «лейтенант Снегуркина» своего старшего товарища, когда они покинули Бенину квартиру и сели в машину, дожидавшуюся их у подъезда. — Тебе удалось что-нибудь выяснить?
— В общем, да, — скромно признал «капитан Морозов». — Я действительно видел имя Летиция в квартире Каретникова. Так звали лошадь, изображенную на картине в кабинете…
— Выходит, — проговорила Лола, медленно накаляясь, — мы сегодня пришли сюда только для того, чтобы освежить твою память? Только для того, чтобы ты не мучился, вспоминая, где тебе попадалось это экзотическое имечко?
— Ну да… согласился Леня, который следил за дорогой и поэтому не видел лица своей боевой подруги и не замечал, какие тучи собираются над его головой. — Знаешь, как неприятно безуспешно пытаться что-то вспомнить…
— Не знаю, — прошипела Лола. — У меня еще нет склероза! И старческого маразма тоже еще нет!
— Что с тобой, Лолка? — Маркиз удивленно скосил на нее глаза. — Какая муха тебя укусила?
— Я наряжаюсь в дурацкую форму! — воскликнула Лола, повернув к себе зеркало заднего вида. — Которая мне, кстати, совершенно не идет!
— Очень идет, Лолочка! — перебил ее Маркиз.
— И нечего подлизываться, это тебе не поможет! Я терпеливо выслушиваю весь тот бред, который несет эта мерзкая старуха! Вникаю в ее отношения с заведующим химчистки и с клиенткой, которой плохо вывели пятно от майонеза! Я делаю вид, что все это меня интересует — и только для того, чтобы освежить память великого Леонида Маркова, мошенника экстракласса, лучшего жулика всех времен и народов!
Только для того, чтобы он убедился, что еще не нажил склероза и не выжил из ума!
— Зеркало поверни обратно, — спокойно попросил Маркиз.
— Что? — удивленно переспросила Лола.
Удивление несколько охладило ее пыл и выбило почву из-под ног.
— Поверни обратно зеркало, — повторил Маркиз. — А то я не вижу, кто едет за нами.
А наш сегодняшний поход имел очень большой смысл. Сама понимаешь, имя Летиция явно не подходит для одной из сестер Кошкодавец. Пелагея Гавриловна, Акулина Гавриловна — и вдруг Летиция!
— Ну и что? Мы об этом уже говорили…
— Ну так вот, сегодня у меня в голове все встало на свои места!
— С чем тебя и поздравляю! — ехидно вставила Лола.
— Не было на свете никакой Летиции Кошкодавец! — продолжил Леня, не заметив этой шпильки.
— А кто был?
— Была породистая лошадь Петиция, победительница скачек. И был уголовный авторитет Картон, он же Виктор Каретников, у которого имелась весьма благородная страсть лошади. Поэтому, когда он захотел что-то спрятав, он воспользовался именем той самой породистой лошади…
— Спрятать? Что спрятать? — спросила Лола. Глаза ее блестели, как у ребенка, которому рассказывают волшебную сказку, она уже забыла, что минуту назад ужасно злилась на Маркиза.
— Что он спрятал — пока не знаю, а вот где догадываюсь.., но об этом чуть позже. Так вот, Картон попадает в руки правосудия, но прежде чем отправиться на зону, оставляет своему племяннику наводку на тайник. То есть те самые фотографии. Видимо, племянник унаследовал от своего старшего родственника страсть к скаковым лошадям.., или просто ему досталась вся обстановка Картона,